Страница 95 из 127
- Был бы у меня такой брат, я повесилась бы! – в очереди захихикали. Родька покраснел и ответил:
- Была бы у меня такая сестра, я бы не стал вешаться! Я бы её удавил!
- Иди, Родик, возле машины подожди, - сказал я, в установившейся тишине. Родька подумал, и, молча, вышел.
- Так их! – довольно сказала девушка. Парни недовольно загудели.
- Иди сюда, девочка! – позвала меня провизор «оптики». Я подошёл, и женщина предложила мне на выбор симпатичные детские очки, неизвестно как оказавшиеся у неё в руках.
Я выбрал себе очки солнцезащитные, и простые, в тонкой титановой оправе. Посмотрелся в зеркало и остался доволен: всяко на мартышку не похож. Правда, и цена оказалась соответствующей, но за ценой я не постоял, так же, как и провизор очки, достав из воздуха деньги.
Здесь же была и аптека, где я пополнил запасы ваты и пластыря. Купил стрептоцид для своей раны и аспирин на случай простуды.
Вышел уже в приподнятом настроении, сверкая новыми очками. Семейство Родика поджидало меня в тени деревьев.
- Ну, как? – спросил я, - Похожа я на мартышку? – и взял Родьку за руку. Родька вырываться не стал, я повёл мальчика к машине. Сзади крякнул его папа.
Родька притих, и мне не оставалось ничего, как осматривать улицы, по которым мы проезжали.
Подумал насчёт церкви, но, спрашивать у людей, есть ли здесь церковь, жителю этого города, было неудобно. В этот момент я увидел золотые купола.
- Дядя Костя! – закричал я, - Мне надо в церковь!
Дядя Костя от удивления даже притормозил:
- Зачем? Ты что, верующая?
- Вообще-то я пионер, но мне очень надо! Я потом объясню, если смогу! Пожалуйста!
- Ладно, - пробормотал папа Родика, который вытаращил глаза. Я показал ему язык.
- Я с тобой пойду! – заявил он.
- Хорошо. Только не мешай, - согласился я. Мне надо было поставить свечку за упокой души некого Савелия. Да и поговорить с Мамой, или Лиской.
Церковь оказалась именно та, которая была мне нужна: церковь Святой Богородицы. Наверное, когда разрушали церкви, детские церкви невольно щадили.
Выйдя из машины, я потащил за собой Родьку, не обращая внимания на его родителей, которые что-то кричали нам вслед. Бросив мелочь нищим на паперти, вошли в церковь. Здесь шла служба, я купил у служки четыре свечки, и, отыскав икону Божьей Матери с младенцем, потащил туда Родьку, сквозь немногочисленные ряды верующих. На нас зашикали, но я только досадливо морщился.
У иконы я встал на колени и поставил рядом Родьку, протянув ему свечку:
- Зажги свечку, и помолись за родителей!
- Как это? – спросил он, зажигая свечу, - Я не умею!
- Просто пожелай им здоровья и долгих лет жизни! – шептал я, стянув панамку с головы.
- Вы что тут делаете?! – зашипел на нас дьяк, - Накрой голову, бесстыжая!
- Уйди, не мешай! – отмахнулся я от затрясшегося от праведного гнева дьяка, но выгнать нас из церкви он не посмел. Я бы ему выгнал! Выгнать из детской церкви детей – неслыханное святотатство!
Я тоже затеплил свечки. Первую – за раба Божия Савелия, потом, за Лиску, и, за здравие Ниночки.
Я обнял, по - привычке, свечки Лиски и Ниночки, и неприятно был удивлён, потому что обжёгся.
- Мама! – воскликнул я, не обращая внимания на прихожан. Икона не поменяла вид, на меня сурово смотрела Мама.
- Мама, ты ждёшь меня?! – дрожащим голосом спросил я, - Мне прийти?
«Не тревожь Маму, - строго сказала Лиска, - подожди, мой мальчик».
- Лиска, если я поддамся, это же будет сродни самоубийству! Почему Она меня осуждает?!
«Дающая жизнь не может не осуждать отнимающего её».
- Савелий мало отнял? Я…
«Перестань вести себя, как сопливый мальчишка! Соберись!»
Я собрался. Стал греть руки об свечки, обнимая обжигающий свет Мамы. Мне было больно, но душа болела сильнее, я жаждал прощения и понимания.
«Возьми в руки третью свечу».
Я взял свечу, которую поставил Савелию, вновь встал на колени, взял три огонька в обожжённые ладони. Огоньки ласково согрели руки, заживили ожоги, и я почувствовал тёплую ласку Ниночки, искреннюю благодарность освободившейся души Савелия, материнскую теплоту и гордость за меня Лиски.
Посмотрел на икону. Лиска держала меня на коленях и улыбалась и маленькому мне, и подросшему.
- Кто это? – вдруг услышал я шёпот рядом с собой. Не сразу понял, что это Родька.
- Это моя сестра, Лиска, - прошептал я, растворяясь в бесконечном блаженстве от единения с родными душами. Жаль, что так мало. Икона потускнела и приобрела прежний вид.
Мама сегодня не разговаривала со мной.
Зато я понял, что Ниночка по – прежнему помнит и любит меня, что Лиска всё ещё со мной, и готова защищать своего непутёвого братца от всех бед и невзгод.
- Пойдём, - дёрнул я Родьку за рукав, надев панамку.
Мы вышли среди полного молчания, священник, что творил службу, крестил нас, а дьякон клал земные поклоны перед иконой Божьей Матери.
- Что это было? – спросил Родька, когда отошли от церкви, - Фокус?
- Фокус, - хмуро подтвердил я, - родителям не говори.
- Что я, ненормальный?! – фыркнул Родик.
- Ну, как всё прошло, получилось? – спросили нас родители Роди.
Мы синхронно кивнули с серьёзными лицами.
- Не хотите нам рассказать? – мы отрицательно покачали головами.
- Смотри, мать, они, кажется, спелись, - удивлённо проговорил дядя Костя.
- Хватит с нас мистики, - решила тётя Марина, и мы поехали дальше. А у меня начала саднить рана на животе.
Время уже приближалось к пяти, когда старшие решили, что пора устраивать привал.
Выбрав для этого место недалеко от реки, мы проехали по лесной дороге и остановились на небольшой полянке, на которой изредка останавливались туристы. С одной стороны, хорошо, что у нас так мало машин, экология чище, тайга ещё не кишит машинами вместо зверья.
Выйдя из машины, мы разбежались в разные стороны, в поисках укромных мест.
«Девочки направо, мальчики налево», а мне в третью сторону. Самое большое неудобство для меня было при игре в девочку, что я не мог быть ни с девочками, ни с мальчиками. От всех надо скрываться, если хочешь сохранить инкогнито.
Снова собравшись на поляне, я решил за всех:
- Папа собирает сухостой, мы разводим костёр, мама готовит посуду, готовит ужин…
- А вы справитесь? – засомневался папа Роди.
- Можете не волноваться. Где у вас лопата?
- Палатки ставить тоже мне?
- С Родионом, - согласился я.
- Есть! – шутливо взял под козырёк дядя Костя и пошёл на поиски лопаты.
Получив инструмент, я аккуратно срезал дёрн, выросший на месте прошлогоднего кострища, сложил его в сторонке, потом взял топорик, любезно предоставленный мне вместе с лопатой, и вырубил две рогулины. Заострив концы, вбил их по краям кострища, сверху приспособил перекладину для котелка и чайника. Всё это я делал в сарафанчике. Сначала думал переодеться, да не стал раньше времени показывать свою рану.
Наломав сухих веточек, разжёг костерок, как раз к тому времени, когда папа принёс груду валежника.
- Обустраиваетесь? – спросил он, - Молодцы, - и снова ушёл. Подкинув ещё дров, я решил переодеться в купальник, который мне подарили в спортивном лагере, искупаться и отмочить повязку, а потом заняться заболевшей раной.