Страница 89 из 127
Деда Афанасия я сразу определил, как ветерана войны, если не войн. Пожалуй, и на Гражданской деда Афанасий отметился. Видно было, что ему за шестьдесят, если не семьдесят лет, но держался прямо, бодро шагал по грунтовой дороге, ничуть не шаркая кирзачами. Под стать ему была и бабушка. У меня появилась мысль, что и дача им нужна для отдохновения души и восстановления физических сил. Возможно, они бежали сюда от своих детей, вечно недовольных жизнью.
Отойдя подальше в лес, я скинул штормовку и убрал её обратно в рюкзак.
- Зачем тогда надевал? – удивился дед.
- Показалось, что дождь будет, - отговорился я.
- Да, - согласился дед, - душно, возможно, ночью пройдёт дождь.
Дед помог мне снова впрячься в рюкзак, спросив, не тяжело ли мне, может, помочь?
- Что вы, дедушка, я ещё молодой! – посмеялся я.
- Ты не молодой, ты маленький! – возразил дед, - Мой внук всегда перекладывает на меня свой рюкзачок, и бежит вперёд.
Я промолчал, думая, что, будь они моими родными дедом с бабой, я тоже был бы рад побегать налегке.
Дача оказалась обыкновенным садово-огородным участком, затерянным среди таких же неказистых строений. В эти годы ещё не строили помпезных особняков вместо сараев, все были относительно равны.
«Наша» дача была с жилым чердаком, почти мансардой с застеклённым фронтоном.
- Лезь наверх, Саша, там твоя комната, - показал мне на приставную лестницу дед, - когда внук приезжает, там ночует.
- Не боится один? – удивился я.
- Нет, Андрюшка у нас смелый, даже грозы не боится. Отказался с нами ехать, потому что с ребятами не хочет расставаться, вступил в какой-то детский клуб. А так, он хороший, добрый мальчик.
Я не стал спорить, забрался по лестнице на чердак, открыл дверцу и вошёл в помещение.
Приятно удивился. Было видно, что комнату оборудовал мальчик, который грезит путешествиями и приключениями: на стенах висели карты Мира, Советского Союза и даже одна была копией старинной карты, с рисунками чудовищ, богов моря и властелина ветров.
Комнатка была небольшой и низкой, как раз для детей. Дедушке пришлось бы наклоняться.
Здесь же стояла застеленная кровать, накрытая старым покрывалом, вероятно, от пыли.
Так же накрыты были столик и табуретка. Окно выходило на юг, а в углу стоял самодельный телескоп из подзорной трубы.
У меня изменилось сложившееся впечатление о внуке, как о капризном мальчишке. Скорее, это был решительный и упрямый мальчуган, не чурающийся физического труда.
Вероятно, дела в клубе заставили Андрея остаться с ребятами, а на даче ничего срочного не было.
Я так думал, глядя на фотографию мальчика, прикрепленную кнопками к стене над столом.
Я позавидовал белой завистью мальчику: он был настоящим красавцем. О такой внешности я мечтал всю жизнь. Решительное, и, в то же время, улыбчивое лицо, ясные глаза…
Впрочем, это мог быть друг Андрея, зачем бы он вешал у себя свой портрет? Достаточно зеркала!
В зеркало я смотреться не стал.
Осторожно снял покрывало с кровати и застыл в восхищении: на кровати лежал настоящий спальный мешок! Моя мечта в последнее время. Мешок был с непромокаемым покрытием, в нём можно было бы ночевать под любым кустом. К тому же был он защитного цвета, неприметный в летнем лесу.
Надо сказать, что в эти годы клещевой энцефалит не был распространён у нас, клещей мы снимали с себя десятками, ничуть не беспокоясь о здоровье, поэтому детские лагеря располагались в лесах, часто ребята ходили в походы, разве что осматривали друг друга, впившийся клещ довольно неприятен. Живёт под кожей, пьёт кровь, и делает там свои дела.
К чему это всё? Да к тому, что не всегда меня могут принять с распростёртыми объятиями, могу остаться и в поле, и в лесу, под открытым небом. Сейчас палатки шьют из брезента, тяжеленные, когда ещё будут из невесомой и непромокаемой синтетики, неизвестно. Как и коврики-пенки.
А такой спальный мешок… наломал лапника, под той же елью устроился, и отдыхай. Главное, стилет и финку держи под рукой.
Повздыхав о несбыточном, я разделся, надел одни только трусики – шорты, потому что было душно, и помочь старикам я решил не на шутку.
Спустившись вниз, я подошёл к хозяевам:
- Я готов!
- Вот и помощничек! – засмеялся дед, - Сейчас немного перекусим, потом поможешь бабушке собрать клубнику, что ещё осталась, покушаешь.
- Картошку окучили? – спросил я. – Тоже могу помочь!
Дед рассмеялся, потрепав меня по слегка отросшим волосам:
- Мой руки, вон умывальник, и садись за стол.
Побрякав рукомойником, я смочил лицо и вытерся полотенцем.
Дед Афанасий в это время накрывал на стол: нарезал хлеба, сала, розового, с прожилками мяса, полукопчёной колбаски, бабушка набрала огурчиков.
- Сейчас немного перекусим, потом соорудим настоящий обед! – посулил дед, - Подкопаем свежей картошки, испечём крылышки, будет не хуже шашлыков!
У меня уже изо рта бежала слюна, едва успевал сглатывать. Предложил было свои консервы, дед только отмахнулся.
Набив своё бездонное пузко, я немного отдышался, под ласковыми взглядами стариков, потом взял плошку, и пошёл собирать клубнику.
Для моих ловких пальчиков это была не работа, а тренировка и развлечение. Быстренько прошерстив все кустики, я рысью отнёс полную плошку бабушке, которая только собралась идти мне на помощь.
Дед в это время взял тяпку и принялся окучивать оставшуюся необработанной, картошку.
Выпросив ещё одну тяпку, я с удовольствием начал помогать.
Бабушка, чуть ли не бегом, прибежала ко мне с детскими перчатками. Я от всей души поблагодарил её. Хорошая бы из меня получилась девочка с волдырями на руках!
Когда почти всё окучили, я услышал, как кого-то зовут:
- Андрей! – детскими голосами.
- Саша, к тебе пришли! – улыбнулся мне дед, - Спасибо за помощь, иди к ребятам!
Посмотрев на оставшийся небольшой участок необработанного поля, я согласился и побежал к ребятам.
- Привет! – сказал я, с улыбкой до ушей, потому что в гости к Андрею пришли два мальчика и девочка моих лет.
- А где Андрей? – спросила девочка.
- Он сегодня не смог, я за него!
- А ты кто?
- Я Саша, внучатый племянник деда Афанасия.
- Пойдём на речку? – спросила девочка.
- Сейчас, только отпрошусь! – сказал я, тут же побежав к бабушке.
- Конечно, иди, - согласилась бабушка, - только сначала покушай клубники, а то потом невкусная будет. Зови своих друзей.
Я позвал.
- Да ну! – отказались ребята, - Мы наелись.
- Я только сегодня приехал, ещё не пробовал, - пожаловался я, - пойдём, я только попробую…
Попробовали все, пока не показалось дно у чашки.
- Спасибо, баб Лариса! – хором поблагодарили мы бабушку, и побежали на речку.
Мне не надо было даже переодеваться, как был, так и забежал в ленивые и тёплые воды речки.
Речка была мне по пояс, в самом глубоком месте, но плавать можно было.
Ребята тоже быстро разделись и пошли купаться. Сначала мы ещё стеснялись друг друга, а потом, немного привыкнув, начали по-настоящему бесится в воде, с воплями и брызгами.
Наигравшись, вылезли на берег и зарылись в горячем песке. Благодать! Невыразимое блаженство! Наверное, такое чувство можно испытать только в детстве, когда лежишь на спине, на горячем песочке, и смотришь в бездонную синеву неба с ватными кучевыми облаками.