Страница 84 из 127
Нашёл я универмаг в центре городка. Здесь была небольшая площадь, где располагался горисполком, магазины и… церковь!
«Лиска, я поставлю свечку?» - спросил я. Лиска промолчала, тогда я зашёл в прохладную церковь, бросив мелочь нищим на паперти.
Подумав, я сменил бейсболку на бандану, всё же больше походит на косынку, а женщины должны в церковь ходить в косынках, или платках. Думаю, Мама простит мой невольный обман. Я имею в виду, что я не девочка…
Церковь находилась не на самой площади, а задвинута немного вглубь, за административными зданиями, окружена могучими деревьями. Служба не велась, я был один, под расписными сводами.
Поискав, я нашёл икону Божьей Матери, начал молиться, про себя, о душе своей любимой сестрёнки. Лиска тихо дышала у меня над ухом.
Когда я неумело перекрестился, ко мне подошёл батюшка.
- Что привело тебя сюда, невинное дитя? – спросил он. Я вздрогнул и с испугом посмотрел на него:
- Где можно купить свечку за упокой?
- Пойдём со мной, дитя моё, - батюшка проводил меня, я купил одну свечку, для сестрёнки. Ставить свечку за упокой того урода, что я прикончил, даже не подумал: пусть его черти в аду жарят на медленном огне!
- Кому свечку хочешь поставить? Родителям?
- Сестре, - промолвил я, зажигая свою свечку от горящих свечек.
- Как она померла? – опять спросил батюшка.
- Убили её, - ответил я, - насиловали, потом вспороли живот, выпустив кишки, и бросили умирать! – сердито сказал я.
- Извини, дочка, что спрашиваю, просто хочу узнать, правильно ли ты свечку ставишь, - тихо сказал батюшка.
- Простите, - извинился я, - просто она была для меня и мамой, и сестрой, и любимой девочкой-подружкой. Да! – вспомнил я, - Я хочу ещё свечку за здравие поставить!
Я поставил две свечки рядом, не слушая ворчанияе батюшки.
Опустившись перед иконой Божьей Матери на колени, я стянул с головы бандану.
- Не положено деве находиться в храме Божием, с непокрытой головой… - начал свою песню поп.
Но я сердито сверкнул на него глазами, и он умолк.
А я взял в руки оба пламени свечи в руки. Они не обжигались, только щекочуще шевелились в ладошках.
Я улыбнулся, и посмотрел на икону. Снова неописуемая радость накрыла меня: на иконе Лиска держала на коленях меня!
- Лиска! – прошептал я, не веря своим глазам.
«Да, мой мальчик, это я, - ласково сказала Лиска, - ты что-то хочешь попросить?»
-Да!
«Поняла! – засмеялась Лиска, - Насчёт своей подружки, Ниночки!»
-Да. Я хочу, чтобы она не плакала, не мучилась, вспоминая меня.
«Хочешь, чтобы она забыла тебя?»
- Нет!! – испугался я.
«Что тогда?»
- Хочу, чтобы вспоминала меня с ласковой грустью. Пусть ей будет радостно сознавать, что я есть, что люблю её и считаю дни до встречи!
«Хорошо, мальчик мой любимый, пусть будет так!»
- Спасибо тебе, мама! – поклонился я до пола.
«Счастья тебе, сынок, и мира», - икона засветилась, приятным для глаза светом, и потихоньку погасла. Теперь на ней снова были Богородица с младенцем.
Только тут я увидел, что батюшка стоит рядом со мной на коленях, молится и бьёт земные поклоны.
Увидев, что всё кончилось, и я, с удивлением, смотрю на него, поп не смутился, перекрестил меня и попросил разрешения поцеловать в лоб.
Я разрешил. Что мне, жалко, что ли?
- Ты ангел? – спросил меня батюшка, не вставая с колен.
- С чего вы взяли? – нахмурился я.
- Чудо…
- Никакого чуда не было, - повязывая бандану, ответил я, - просто надо искренне любить того, за кого молишься, тогда всё, о чём желаешь, сбудется!
- Золотые слова! – батюшка взял в свои руки мою ладошку и припал к ней губами:
- Прости, что досаждал тебе…
- Простите, батюшка, но мне пора, - я забрал свою руку, и пошёл на выход. На душе было удивительно хорошо, я хотел остаться один.
- Лиска! – радостно позвал я, сбегая по ступенькам крылечка.
- Да, Сашенька!
- У нас всё получилось?
- Надеюсь. Ты был искренним, как никогда.
- Но это же была ты…
- Нет, Сашенька, ты разговаривал с Мамой! И она тебе обещала счастья и радости. Только не надейся, что всё это придёт к тебе само собой. За счастье надо бороться.
- Я встречусь с Ниночкой?!
- Не знаю, мальчик мой, это только от тебя зависит. Тебе ведь предстоит прожить ещё девять лет, чтобы назвать её своей. И сейчас тебе девять. То есть, целую жизнь прожить!.
- Я проживу! Я обещаю! Нас благословила сама Мама!
- Так, мой любимый мальчик. Сыночек… - Лиска замолчала. Я вздохнул и больше не тревожил её, понимая, как ей сейчас нелегко.
Потоптавшись на месте, решил сходить в универмаг. Походив по магазину, зашёл в отдел детской одежды, и подумал, что неплохо бы купить лёгкий сарафанчик для девичьего образа, а то скоро ударит нешуточная жара.
«Купи ещё себе трикотажные шортики, вон, смотри, серенькие, и такую же майку»
-Зачем? – удивился я.
«Чтобы не стесняла движений, если придётся драться. Вообще, лучше бы бурую, но таких, наверное, нет»
- Ты меня пугаешь!
«Не разговаривай вслух!»
Я не стал спорить, купил то, что посоветовала сестра, даже померил, поверх колготок. Нормально, как Супермен! Присел несколько раз. Замечательно! Лучше, чем спортивная форма.
Потом взял лёгкий сарафанчик с пояском, голубенький, в белый мелкий горошек. Короткий, до середины бёдер.
- Какая всё-таки удобная одежда у девочек! – подумал я, поворачиваясь перед зеркалом. И невесомая, и проветриваемая!
Зайдя в отдел косметики, приобрёл зубную пасту «Жемчуг», щётку, мыло в мыльнице и маленькое полотенце. Потом спросил у ленивых продавщиц:
- Что у вас есть из детской косметики?
Продавщицы сначала набросились на меня с упрёками, но потом, рассмотрев моё лицо, решили вплотную заняться мною.
В результате я неузнаваемо преобразился, и прикупил ещё косметики, а то Лискина уже кончалась.
Оставалось только зайти в столовую, и идти на вокзал, там должен был проходить поезд на Восток.
По-моему, Краснодарский, или Ставропольский, точно не помню. Знаю только, что там должны были присутствовать плацкартные вагоны. Если повезёт, возьму купейный, и не дай Бог кому-нибудь испортить настроение слабой девочке!
Столовую я нашёл, и неплохо подкрепился, выйдя оттуда в совершенно прекрасном настроении. Даже замурлыкал песенку. Хорошо, никто не слышал.
Кажется, моё пожелание начало сбываться, потому что, вспоминая Ниночку, я наполнялся светлой радостью, ведь что мне оставалось? Сущая мелочь: остаться в живых!
Так я и шёл, радостный, пока не увидел в одном из переулков, (не мог я не пройтись по переулкам!), как двое подростков зажали в углу троих детей моего возраста, двоих мальчиков, и девочку с велосипедом. Ребятишки испуганно озирались, а подростки хмуро смотрели на них. Конечно, я не мог пройти мимо такого безобразия!
- Чё к детям привязались? – набросился я на больших пацанов.
- Иди, куда шла! – огрызнулся один из них.
- Я щас пойду! – возмутился я. – Я так пойду!..
- Щас в рог получишь! – повернулся ко мне другой. Напоминание о рогах возмутило меня до глубины души. Больше я не разбирался, кто прав, а кто виноват, несколько ударов рукам и ногами, и пацаны валяются в пыли.