Страница 83 из 127
Лейтенант, наконец, сделал то, что я от него давно ждал: сделал вид, что сейчас схватит меня за яички.
Я «испугался», согнувшись, а когда выпрямился, вскочил на лавку и направил пистолет ему в лицо. Для достоверности взвёл затвор, снял с предохранителя.
- Не люблю оборотней, – сказал я бледному лейтенанту, размахнулся и ударил сержанта рукояткой пистолета пониже уха. Не ожидавший от меня такой подлянки, сержант кулем рухнул на пол.
- Мальчик, не играй с оружием! Пистолет заряжен! – сумел сказать лейтенант.
- Подними товарища, посади на скамейку! – приказал я. – Убивать не буду, прострелю коленку, или ещё что-нибудь, если не будешь слушаться! Так! Теперь, медленно, двумя пальцами, вынь пистолет товарища сержанта, и кинь на мою лавку. Даже не думай, покалечу! Молодец! Пристёгивайся к лавке наручниками! Теперь сержанта, за руку, за свою, тоже. Умница! Документы сюда!
- Мальчик, перестань, а? Положи пистолет, и уходи. Ловить не будем, клянусь!
- Не верю я клятвам преступников! Вы ведь крышуете тех пацанов? А что у вас в сумке?
Лейтенанта перекосило:
- А я ведь тебя узнал, гадёныш!
- И подписал себе смертный приговор! – я наставил пистолет менту в лицо.
Лейтенант, или крепкий оказался, или до конца не верил, что я смогу выстрелить, но не молил о пощаде, только ещё больше побледнел.
- Смелые вы, не там, где надо! – молниеносным ударом под ухо, отправил и его в глубокий сон.
Потом пошарил по карманам, забрал удостоверения, ключи от наручников, открыл сумку, присвистнув: там лежали деньги, кольца, серёжки. Наверняка добыча пацанов.
Я бросил туда ещё пистолеты и удостоверения и, прихватив рюкзак, пошёл в туалет. Надо было переодеться, а то пацаны меня могли легко опознать.
К счастью, за всё время к нам вагон никто не вошёл. Позже я понял причину: переходы были перекрыты, скорее всего теми мальчишками, чтобы их подельники могли разобраться со мной без помех. Это было мне на руку, тем более, что ключ-вездеход я ещё не утерял.
В туалете я открыл рюкзак, понимая, что опять надо переодеться в девочку.
- Как, оказывается, непросто, быть ребёнком! – ворчал я, вновь натягивая ненавистные тугие плавочки. Надел я и колготки, потому что, во-первых, можно так закрыть исцарапанные ноги, а во-вторых, в окно я увидел, что небо затягивает тёмными облаками, и ночью, вероятно, будет холодно, возможно, даже пойдёт дождь..
Потом клетчатую юбочку, кофточку к ней в тон, и красную бейсболку. Девочки редко надевают её задом наперёд, так что длинный козырёк неплохо меня маскировал.
Ещё нанёс немного краски на лицо: обвёл карандашом линию губ, получился капризный девчоночий рот, глаза сделал немного раскосыми. Ещё я вспомнил один метод: скатал ватные шарики из аптечки и запихал за щёки. Сам чуть не прыснул: лицо стало совсем круглым и девчачьим. Бровки тоже выделил, реснички подкрасил, японские полукеды не пожалел, надел.
Ну, вот, теперь можно и в люди…
Вышел я на довольно крупной станции «Крестовоздвиженск». Удивился названию, почему не переименовали в «Красный крест», допустим? Или «Красновоздвиженск»? Но долго об этом не размышлял, надо было срочно избавиться от приметного рюкзака и ментовской сумки.
К счастью, на станции стояли автоматические камеры хранения. Осмотревшись по сторонам, используя зеркальце от пудреницы, я запихал криминальную сумку в ячейку №25, вынул лейтенантское удостоверение и ввёл код по инициалам и номеру удостоверения. Фамилия у лейтенанта была Кулебякин. «Бякин ты, а не Кулебякин»! – подумал я. Захлопнув эту ячейку, я вынул из большого рюкзака девчоночий, Лискин, где хранились основные ценности. Спалившийся рюкзак убрал в ячейку камеры хранения, запер её, благо, мелочь была!
Даже, если кто заметил, что девочка убрала сюда рюкзак и откроют, что они там найдут? Несколько комплектов мальчишеской одежды, смену белья и пару банок консервов?
Большую часть консервов мы смолотили с ребятами на вечерних посиделках у девочек, я оставил только две банки, уж больно тяжёлый рюкзак был, все плечи отдавил.
Конечно, когда припрёт голод, будешь вспоминать о баночках, глотая слюну, надо будет на станции чего-нибудь лёгкого и питательного раздобыть, а то осталась одна пачка галет, к консервам.
Найдя на платформе киоск «Союзпечать», купил открытку, пастовый карандаш и конверт, пошёл в буфет. Там купил стакан кофе с молоком и булочку. Высокие столики совсем не были предназначены для детей, пришлось подтащить столик к большому окну, вернее, стеклянной стене, встать на парапет, или как оно там называется, который заменяет подоконник, теперь я мог с удобствами перекусить.
- Девочка! – услышал я, но не обратил на окрик никакого внимания.
- Девочка! – повторился окрик, - Немедленно слезь оттуда!
Я посмотрел сквозь очки, на уборщицу, которая сердито ругалась на меня.
- А что мне делать? – спросил я.
- Вон там детский столик, - показала уборщица в угол, где за столиком вальяжно развалились несколько подростков. Я с недоумением посмотрел на женщину:
- Вы меня к пацанам, что ли, хотите отправить? К хулиганам?
- Ты сама хулиганка! – рассердилась уборщица, - Натоптала тут, а мне мыть!
Конечно, ребят я не испугался, но мне надо было написать несколько слов на открытке.
- Успокойтесь, тётенька! – тихо сказал я, - У меня чистые кеды, почти новые. Я сейчас допью кофе, и уйду, ладно?
Женщина, поворчав, что я всё равно уже натоптала, отошла.
Я, не теряя времени, пока не привлёк к себе внимания милиционера, который скучал в зале ожидания, достал открытку, конверт и карандаш, нацарапал печатными буквами:
«Сумка Хули Бякина находица в яч. №25. шифр по № уд. Бякина».
Открытку я положил в конверт, написав на нём: «Отдать в милицию». На обратном адресе нацарапал: «От неравнодушных граждан». Придавил конверт недопитым кофе с недоеденной булочкой, отодвинул от окна столик, выбросил немилосердно пачкающую ручку в урну, и решил сходить в посёлок, или городок, примыкающий к станции.
Свяжут ли меня с письмом? Могут, но маловероятно. Мало ли, кто пьёт кофе и ест булочки? Тем более, я не кусал булочку, а отламывал кусочки, чтобы не оставить следы зубов.
Что только не сделаешь, когда за тобой охотится вся милиция Союза! Я даже отпечатки пальцев стёр со стакана чудом сохранившейся на столике бумажной салфеткой.
Интересно, думал я, шагая в городок, девочкой быть среди детей безопасней, чем мальчиком. Стайка мальчишек промчалась мимо, обтекая меня, а к мальчику могли и привязаться.
Но мальчику безопасней среди взрослых, а в костюме девочки я уже познакомился с одним взрослым!
Передёрнув плечами от неприятных воспоминаний, зашёл в продуктовый магазин.
Набор товаров стандартный, я купил кулёк сухарей, нарезанных из батона с изюмом, галеты были россыпью, невкусные и крепкие, как камень. В пачках не было. Из товаров были соль, спички, водка, хозяйственное мыло…
Нет, надо зайти в универмаг, прикупить детского мыла, зубную пасту и щётку.
Ещё я купил здесь банку крабов, которые продавались «прицепом», к водке.
Продавщица странно посмотрела на меня, но ничего не сказала, не стала отговаривать от ненужной покупки. Между тем из крабов можно сделать неплохой салат, при случае. А можно и так съесть, он очень питательный.