Страница 37 из 127
- Зайди, после обеда, ко мне, у секретаря посмотрим. Кому ты хочешь написать письма, если не секрет?
- За время своей прогулки я познакомился с хорошими людьми, они дали мне свои адреса. Хочу им написать, что не забыл о них, что у меня всё хорошо. Если желаете, можете прочитать…
- Не имею привычки читать чужие письма! – слегка возмутилась Замполит.
- Ничего противозаконного, Вера Игнатьевна!
- Верю. Ты не так глуп, чтобы писать что-то противозаконное. Ступай на обед, потом зайдёшь ко мне.
После прогулки мы с аппетитом сметали всё, что предложил повар, и отправились на отдых.
Я, вприпрыжку, побежал в кабинет директора.
Вера Игнатьевна ждала меня в приёмной, она уже подобрала мне несколько конвертов, тетрадку в клеточку и ручку-самописку.
- Возьми больше чернил, а то не хватит ещё! – усмехнулась она. Я не отказался.
- На днях отправим вас в лагерь, наконец-то отдохну! Сюда зайдёт бригада строителей, осенью не узнаете родной дом!
- Искренне рад за вас! – засмеялся я, - Можно, я пройду в классную комнату?
- Да, возьми ключ, вон он, на доске висит, подписан.
- Мне, вообще-то… - я прикусил язык.
- Своё искусство будешь демонстрировать в другом месте. Здесь соблюдай правила.
- Спасибо! – покраснел я. Взял ключ и побежал в класс. Там сел за стол, и задумался. Что написать Вике? Что меня вернули? О сестре? Можно и так, Вика взрослая девушка, поймёт, почему я вернулся. Если, конечно, помнит меня. К сожалению, я уже, наверное, не узнаю об этом.
Решительно взяв ручку, развернул тетрадь и написал:
«Здравствуй, Вика! Пишет тебе это письмо маленький мальчик Саша, с которым ты познакомилась в поезде, когда ехала в экспедицию. Ты дала мне адрес, поэтому я решил написать тебе, чтобы сказать, что я помню о тебе, что наша совместная поездка была для меня самой счастливой в жизни.
Если помнишь, я рассказывал тебе о сестре. Её больше нет.».
Я излил своё горе в письме, не вдаваясь в подробности, и мне стало немного легче.
Потом я написал письмо Никите. Попросил его сильно не обижаться. Когда устроюсь, напишу, и тогда будем переписываться, хоть каждый день! Может быть, даже встретимся!
Написав эти письма, я сбегал, повесил ключи от класса на место и побежал вниз, на вахту, где висели ячейки для писем. Как ни странно, ячейки не пустовали, в некоторых лежали письма, ожидая адресата. Я положил письмо Никите в его ячейку, а для Вики опустил в синий ящик с надписью «почта» и гербом СССР.
- Что гуляешь? – спросила скучающая вахтёрша.
- Разрешили написать письма, - вежливо ответил я.
- Есть, кому писать? – удивилась пожилая женщина.
- Конечно! У меня много родственников и знакомых!
- Тогда почему ты здесь?
- Не знаю, - пожал я плечами, - взрослые дяди и тёти решили, что так будет лучше.
- Да-а, - протянула вахтёрша, - чего только не бывает!
Я не стал больше слушать рассуждения много повидавшей женщины, побежал к себе. Раздевшись, хотел было лечь поспать, но что-то расхотелось. Выспался, что ли, за последние дни?
Вместо этого я открыл окно и уселся на подоконник. Солнышко хорошо пригревало, я жмурился, глядя на ярко освещённый двор.
Тут в глаз попал солнечный зайчик. Я мотнул головой, зайчик снова нашёл меня. Закрывшись рукой, я посмотрел, откуда сверкает зеркальце.
За оградой стоял отец и посылал мне в глаза солнечные зайчики.
- Папка! – прошептал я, спрыгнул с подоконника и помчался вниз.
Сбежав с лестницы, я закричал:
- Откройте скорее, ко мне папа приехал!
- Куда ты, голый?! Хоть бы тапки надел!
Я и забыл, что был лишь в трусах и майке.
- Откройте скорее, он на минутку! Я не убегу!
- Только и сбегать, в таком виде, - согласилась добрая женщина, отпирая дверь, - иди к своему папе.
Я опрометью проскочил двор, подбежал к забору.
- Папа!
- Сынок! – мы обнялись сквозь решётку.
- Я могу выйти, сквозь дырку! – сказал я.
- Не надо, Саша, что ты в таком виде?
- У нас тихий час. Я не хотел спать, решил подышать свежим воздухом… папа! Я так соскучился!
- Я тоже люблю тебя, сын!
- Ты надолго? – с надеждой спросил я, кроме шуток ужасно обрадовавшись отцу.
- Не могу я надолго, - вздохнул папка, - вот, возьми, - протянул он мне холщовую сумку, - там портрет нашей девочки и конфеты. Раздай детям. Так положено.
- Папа, а у нас в городе есть церковь?
- Церковь? – удивился отец, - Ты что, верующий?
- Папа, когда не на кого опереться, поневоле обратишься к Богу, - ответил я.
- Прости, сынок, я знаю, как тебе тяжело пришлось, как тебе было одиноко.
- Пап, - решился я, - я подумал, может, нашу Лиску не случайно…. Может быть, на неё навели?
- Почему ты так думаешь? – нахмурился отец.
- Мне Юрка рассказал. В том числе и обо мне. Они с Лиской хотели в будущем году пожениться, усыновить меня. Значит, я уже не был бы рабом?
- Это на самом деле так, - задумчиво сказал отец, - но мне не верится, что всё это сделано ради маленького мальчика.
- А если это сделано, чтобы причинить тебе невыносимую боль? – спросил я, глядя в лицо отцу.
- Не знаю, Саша, не знаю. Но буду иметь в виду твою версию.
- Пап, Вера Игнатьевна, зам директора, говорит, её спрашивали обо мне какие-то люди.
- Да? Это интересно. Ладно, будем разбираться. Узнаю насчёт церкви, заеду за тобой, отвезу к батюшке. В грехах хочешь покаяться?
- Свечку. За упокой, - опустил я глаза.
- Хорошо, сын, я тоже поставлю, - вздохнул отец и, последний раз пожав мне плечо, пошёл к машине, которая ждала его на другой стороне улицы.
Я смотрел ему вслед и хотел только одного: чтобы он вернулся, забрал меня отсюда, отвёз домой, и мы бы зажили опять не совсем спокойной, но привычной жизнью.
К сожалению, таких чудес не бывает. Дождавшись, когда машина скроется за поворотом, я повернулся и пошёл к ставшему моим домом, детский дом.
Войдя, я положил горстку конфет на стол вахтёрше:
- Помяните мою сестру…
- Да, Саша, я помолюсь за неё. Будь уверен, все дети попадают в рай. Все грехи, что они совершают, они совершают по вине взрослых.
- Бабушка! – решился спросить я, - В нашем городе есть церковь?
- Да, осталась одна. Раньше-то много было, а сейчас одна, церковь Святой Богородицы.
- Вы отпустите меня, если папа приедет за мной?
- Отпущу, внучек. Как раз для тебя эта церковь.
Я поблагодарил женщину, которая по годам действительно годилась мне в бабушки, и побежал на свой этаж.
Ложиться было уже поздно, я посидел немного на подоконнике, разглядывая портрет сестры, потом поставил его на свою тумбочку, положил рядом кулёк с конфетами и стал ждать, когда проснутся ребята. Распорядок дня, как таковой не соблюдался, лишь бы все были на месте и сыты, так что пусть спят, если хочется.
С Артёмки сползло одеяло. Я подошёл, поправил. Артёмка открыл глаза, улыбнулся и протянул ко мне руки. Мне было не по силам держать его на руках, так что, сев к нему на кровать, посадил малыша себе на колени, обнял, прижав к себе.
Мальчик доверчиво прижался ко мне, слегка посапывая, будто продолжал спать.