Расплата

— Мне есть кого узнавать и без тебя.

Улыбка на его лице исказилась, превращаясь в хищный оскал.

— Вот как? — протянул Аслан. — Наивно было полагать, что после отношений со мной, ты могла бы принадлежать кому-то другому…

— Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать! — неожиданно для себя, резко ответила Вера.

Аслан угрожающе приблизился к ней. У Веры от страха пробежал мороз по коже.

— Противоречишь себе. Ситуация, в которой ты сейчас находишься, доказывает обратное. — Он медленно, с наигранно заботой, поправил сбившийся капюшон, затем провёл пальцами по заплетённым волосам и, неожиданно сжав их на затылке, запрокинул её голову лицом вверх…

— А теперь о главном. Где то, что тебе отправил Саша? — произнёс он почти на ухо, обжигая её шею своим дыханием.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — её голос прозвучал настолько неуверенно, что это вызвало улыбку на его лице.

— Ты правда хочешь поиграть в эту игру? — Он с силой и молниеносной скоростью развернул её спиной к себе, сдавил ладонью шею, а второй рукой впился в талию, прижимая вплотную. Она почувствовала его звериное возбуждение; эмоции сбились с такта, в груди всё сжалось знакомым, ненавистным узлом. Страх смешался с чем-то липким и тёмным… чем-то из их прошлого, которое она так старалась забыть.

Его пальцы, скользившие по её талии, нащупали твёрдый, угловатый прямоугольник под резинкой штанов.

Реальность врезалась в неё обратно — резко, болезненно, со всей очевидностью катастрофы.

«Телефон. Господи, телефон».

Веру бросило в жар, а потом тут же пробежал ледяной пот. Сердце забилось где-то в горле, перехватывая дыхание.

— Что это? — его голос прозвучал у самого уха, и в нём не осталось ничего, кроме плоского, смертельного интереса.

Его рука рванулась к резинке штанов. Вера вскрикнула, попыталась вывернуться, но его хватка была железной. Его пальцы грубо залезли под резинку и вытащили на свет божий старый кнопочный телефон.

Наступила тишина, густая и давящая. Потом Аслан тихо, почти восхищённо выдохнул.

— Глупая девочка, — произнёс он с холодной, беззвучной усмешкой. — И это твой главный козырь?

Он швырнул телефон через всю комнату. Тот, звякнув, ударился о стену и разлетелся на части.

Второй рукой он схватил её за капюшон кофты и рванул на себя. Молния расстегнулась с глухим треском.

Вера попыталась вывернуться, ударить его локтем, но Аслан не дал ей шанса. Его рука, лежащая всё это время на шее, молниеносно схватила её за волосы у самого затылка и с силой дёрнула вниз, заставив вскрикнуть от внезапной боли и замереть.

— Тише, — прозвучало у неё над ухом, пока он, пользуясь её замешательством, завершал начатое. Ещё один резкий рывок и кофта, беспомощно свисая с одной её руки, обнажила тонкую майку и гладкую кожу спины.

Холодный воздух ударил по оголённой коже, заставив её вздрогнуть. Тело тут же покрылось мурашками. От страха, от стыда, от полной беззащитности. Она почувствовала, как по спине пробежала мелкая, предательская дрожь.

— Пусти! — прошипела она, резко дёрнувшись всем телом. — Я уже сообщила, где нахожусь. Статья 126, 127 и даже 119 можно притянуть. И Илью ты сейчас же отпустишь. Слышишь? Иначе это…

Наступила секунда тишины. Потом Аслан медленно, с преувеличенной задумчивостью выдохнул.

— Илью? — он перебил её, и его голос стал тихим, как шипение змеи. — Ты до сих пор думаешь об этом? Ты даже не понимаешь, во что ввязалась.

Он наклонился так, что его губы почти коснулись её уха, и каждое следующее слово жалило, как укус.

— Мне плевать на твоего следака. Мне плевать на статьи. Где то, что тебе передал Саша? — Его рука в волосах, дёрнула так, что в глазах потемнело. — Ты их уже отдала Стрельцову? Ответь!

— Я не знаю, о чём ты! — выдохнула она, и в её голосе прозвучала искренняя, животная растерянность, которая и была худшим для него ответом.

Он замер. И в этой тишине он понял две вещи: либо она гениальная актриса, либо документы, которые могут его уничтожить, всё же не у неё.

— Врёшь, — прошипел он, но в этом слове уже не было уверенности, только бешеная, слепая ярость от бессилия. — Врёшь!

Его движения стали резкими, рваными, лишёнными всякого смысла. Он не просто пригнул её к столу, он вдавил в него, как будто хотел впрессовать её в дерево.

Логика, расчёт, холодный поиск… всё это сгорело в мгновенной вспышке гнева. Осталось лишь животное желание сломать, унизить, выдавить из неё правду любой ценой.

Его рука рванулась к резинке её штанов — последний метод. Крайний аргумент. Граница, за которой её гордость, её воля, её секреты должны были рассыпаться в пыль, открывая то, что ему нужно.

И в этот миг дверь кабинета с грохотом распахнулась о стену.