Расплата

Её губы, на удивление мягкие, нападали страстно и решительно. Он помнил тепло её кожи под ладонями, сдержанные стоны, вырывавшиеся наружу, когда он касался губами её шеи. Гибкая, спортивная, она была щедрой на ласки и вела себя с дерзкой прямотой.

Он не привык к такому — обычно девушки в его постели вели себя куда скромнее. Но её напор, это почти хищное вожделение, не вызвало в нём отторжения. Напротив — лишь ответную волну такого же жадного, животного азарта.

Они уснули на рассвете, а через полчаса его разбудил звонок из «Эгоиста». Рустам осторожно поднялся, нащупал в полумраке свою одежду и, чтобы не будить Ирину, вернулся в свой номер. А там уже до утра собирал воедино обрывки информации, перебирал версии и, рвал себя изнутри на части за то, что его не было на месте, когда это случилось.

В его жизни бывало всякое: молодость, хаос, война. Там он оставил слишком много нервов и привёз обратно только шум в голове, который теперь стал его привычным фоном. За два года войны он постарел на двадцать лет. И теперь, когда кто-то брал чужое вот так — нахрапом, силой, грязно — он не мог смотреть спокойно.

Сеня был другим. Сам поднимался — зубами, упрямством, голыми руками. Не быстро. Не красиво. Но сам. За это Рустам его уважал.

От этого всё происходящее бесило ещё сильнее.

«Ирония судьбы, — с горькой усмешкой подумал Рус. — Провести лучшую ночь за последние годы, чтобы утром получить удар под дых».

За его спиной тихо открылась дверь и он обернулся. Ирина в светлой рубашке, перехваченной тонким ремешком и узкой юбке до колена, открыла дверь и, увидев его, на секунду замерла в дверном проёме. В этой неподвижности было всё: и память о прошедшей ночи, и понимание серьёзности предстоящей встречи. Рустам молча кивнул — коротко, почти по-деловому, вкладывая в этот кивок свой смысл. «Потом», — промолчал он. «Обязательно», — ответил её взгляд.

Он отвернулся и поправил ворот водолазки. Пальцы легли на мягкую ткань и остались там чуть дольше — будто он пытался удержать на себе ту призрачную ноту её запаха, которая ещё не успела раствориться в воздухе.

— Пора? — тихо спросила Ирина.

Её голос был таким же, каким он звучал ещё несколько часов назад, когда она, смеясь, рассказывала ему на ухо что-то пошлое, отчего у него бегали мурашки по коже. Но сейчас в нём вновь прозвучали привычные сдержанные нотки.

— Да, — наконец выдавил он. — Пойдём. Такси уже ждёт.

Стоило двери такси закрыться, как между ними снова повисло то странное напряжение — будто ночь ещё не закончилась, а просто сменила декорации.

Стоило им оказаться в замкнутом пространстве, их запахи снова перемешались и родилась та самая, волнующая, опасно гремучая смесь.

Ирина на секунду отвела взгляд — чуть смущённо, будто боялась, что он вновь увидит в нём согласие. Рус наоборот — задержал взгляд на ней чуть дольше, чем стоило.

Они ехали молча почти десять минут, пока Рустам не ощутил, что снова может мыслить трезво, а не через этот внезапный химический удар по нервной системе.

Ира сидела рядом, закинув ногу на ногу, и, тарабаня пальцами по портфелю с документами, лежащему на сидении, смотрела в окно так, будто там было что-то интересное и безопасное, чего сейчас категорически не хватало.

— Опаздываем… — тихо сказал Рустам, посмотрев на часы. — Марат не любит ждать. Тем более, у него в десять закрытый брифинг.

— Ты знаешь, что произошло ночью? — тихо спросила Ира, и вопрос прозвучал двусмысленно даже для неё самой.

Рус слегка повернул голову, боковым зрением глянув на неё, и усмехнулся, медленно, почти лениво.

— Знаю. Я же был… непосредственным свидетелем ночных событий.

Ира чуть приподняла брови.

— Я имела в виду пожар, — мягко уточнила она.

Рус чуть наклонился к ней — как будто хотел на секунду стереть то тяжёлое, что прозвучало между строк. Почти играючи. Почти дразня.

— Рус, — сказала она уже твёрже, выставив ладонь вперёд, чуть тормозя его. — В «Эгоисте» ночью был пожар. Ты знал?

Рус коротко кивнул и снова сел ровно.

— Знал.

Никакой иронии. Ни игривости. Ни полутонов.

— А ты откуда узнала?

— Котов звонил.

— Понятно. Мне сообщили почти сразу. И это явно был не «несчастный случай». Поджог. Однозначно.

— Арсений знает?

— Да. Я сразу ему сообщил.

— Хоть бы он там не творил дел…

Рус чуть сжал губы — короткое, еле заметное движение.

— Не должен, — сказал он. — У него есть причина, чтобы не сорваться.

Ира повернулась к нему.

— Какая?

Рус слегка покачал головой и улыбнулся.

— Любовь.

Они плавно свернули на набережную, где было меньше машин.

— Главное, что он сейчас не один, — добавил он уже спокойнее. — И это снижает вероятность глупых поступков до минимума.

Ира выдохнула. «Значит, Вера с ним. Уже легче». И немного успокоилась.

***

Такси мягко притормозило у высокого административного комплекса.

Рус вышел первым. Глубоко вдохнул прохладный воздух и на секунду застыл — ему нужно было оборвать ту остаточную, химическую реакцию от близости Ирины и настроиться на серьёзный разговор с Маратом.

Дверь такси хлопнула — вышла Ирина, аккуратно поправив ремень на талии. Её взгляд был спокойным и собранным.

— Пойдём? — тихо спросила она.

Рустам кивнул.

У центрального входа охранник сверил их паспортные данные с планшетом и, пропустил внутрь. Пропуска были оформлены заранее.

Коридоры были тихими, просторными и на удивление пустынными. За всю дорогу они встретили только троих человек.

Лифт плавно поднимался на третий этаж.

Рус стоял впереди — ровный, собранный, без лишних эмоций. Опыт автоматически выстраивал порядок в голове.

Ира стояла чуть позади, и злилась на саму себя. Его запах, спокойствие и уверенность — будто снова сбивали дыхание. Слишком быстро. Слишком рано. Не к месту и не ко времени. Она заставляла себя переключиться: работа первичнее. Всё остальное — выключить. И не могла до конца вернуть себе эмоциональный контроль.

Приёмная встретила их звуком гудящего факса, принимающего документ, и запахом крепкого свежего кофе.

Секретарь только кивнула, услышав фамилию Рустама, она уже была предупреждена, и открыла перед ними массивную дверь начальника, пропуская их внутрь.

Марат стоял у окна, спиной. Это был плотный, подтянутый мужчина лет пятидесяти с короткими седыми волосами, торчащими щёткой. На нём был безупречно сидящий серый костюм, но осанка выдавала в нём военного. Он повернулся, только когда услышал шаги, и его жёсткое лицо с сетью глубоких морщин у глаз, размягчилось в редкой для него, настоящей улыбке.

— Рус… — произнёс он, подходя ближе, и коротко обнял его. — Ты всё так же пунктуален.

Рустам усмехнулся уголком губ.

— А как же. «Точность — вежливость королей».

Он чуть отступил в сторону.

— Познакомься. Это Ирина. Мой юрист.

Марат едва заметно кивнул.

— Рад знакомству.

— Взаимно, — вежливо ответила она.

— Присаживайтесь. Чай, кофе?

— Кофе, пожалуйста, — сказала Ирина.

— Чай. Ты же знаешь, — усмехнулся Рустам.

Марат задержался у своего стола, сделал быстрый звонок секретарю и вернулся к гостям.

— Отлично. Сейчас Марина принесёт нам чай. Нормальный. А не этот офисный пакетный яд.

Марат сел напротив и сложил пальцы в замок.

— Ну, давай, рассказывай. Чем этот мелкий засранец Каримов на этот раз отличился?

Рус излишне резко выдохнул носом и облокотился локтями на стол.

— Наш человек продал нас, — сказал Рустам спокойно. Без надрыва. Как факт. — То есть, фактически. Продал землю, на которой расположены наши клубы. И продал её Каримову.