Расплата

9 глава. Пожар

Телефон завибрировал в предрассветной тишине.

Арсений вздрогнул — не соображая, где он находится и что это за звук. Затем приподнялся на локте и осмотрелся: тусклый свет, пробивающийся из-за плотно задвинутых штор, вырисовывал с трудом узнаваемые контуры комнаты, в которой они с Верой временно жили. Непривычный запах и ровное дыхание рядом. У кровати, свернувшись клубком, лежал Буля и, приподняв морду, тихо рычал, будто спрашивая: «Что за хрень?»

Телефон не унимался, настойчиво дрожал на прикроватной тумбочке, требуя ответа. Только спустя несколько долгих секунд Арсений понял, что это вибрирует мобильный, причём его собственный.

На экране — Рустам.

Он осторожно выбрался из-под одеяла, чтобы не разбудить Веру. Буля проводил его глазами, проверяя ситуацию, но, убедившись, что тревога ложная, снова положил морду на лапы.

Арсений, спеша, забыл надеть тапки — и вообще вышел в одних трусах. Пол в коридоре показался ледяным после тёплой постели и предательски скрипучим. Но Веру это не потревожило: она спала, мило приоткрыв рот, не подозревая, что в следующую минуту их утро перестанет быть мирным.

Он провёл пальцем по экрану как обычно и поднёс телефон к уху.

— Да, — пробормотал хриплым ото сна голосом, выходя на кухню.

В ответ — тишина.

Арсений нахмурился, отнял трубку от уха, посмотрел на экран и только теперь сообразил: кнопочный. Надо нажать.

Он резко ткнул на нужную клавишу.

— Да.

— Арсений, в «Эгоисте» пожар. — Голос Рустама был сиплым и сорванным, будто он кричал всю ночь.

Арсений опустился на край табуретки — та предательски накренилась, и он едва не рухнул вместе с ней на пол.

— Что значит… пожар? — выдохнул он, все ещё не до конца осознавая смысл услышанного. — Когда?

— Да вот только что позвонили. Внутри почти всё выгорело. Двое наших отвезли в больницу с серьёзными ожогами, остальные отделались легко. От госпитализации отказались.

Арсений скривился, провёл ладонью по лицу, потом ещё раз посмотрел на экран, будто проверяя, не дурной ли это розыгрыш.

— Рус…

— Не хотел тебе говорить, но в обед приходили пожарные и закрыли клуб из-за якобы каких-то там нарушений. Не парься, я приеду и разберусь. Явно же дело рук Аслана, — перебил тот.

— Подожди… насчёт пожара… это правда?

— Блядь, Сеня! Проснись! Конечно, правда!

— Да что за хрень, Рус?! — Арсений резко встал и стул с грохотом опрокинулся.

— Они утверждают, что виной всему короткое замыкание, но мы же оба понимаем, что это поджог.

— Пиздец! — выдохнул Сеня, приземлив кулак на столешницу. Одинокая чашка подпрыгнула, но осталась стоять.

— Пидорасы! Я вернусь, найду каждого и буду разбирать по суставам, одного за другим. Ты только глупостей не наделай, погоди, и мы с них спросим за всё сполна.

— Сеня? — в проёме появилась Вера — сонная, взлохмаченная, в майке на голое тело. Она щурилась, смотря на него, и обнимала себя руками. Рядом стоял Буля, тоже смотрел на Сеню и кажется, хмурился.

Арсений обернулся, и взгляд его невольно остановился на её босых ногах.

— Сень, алё, ты ещё там? — донёсся раздражённый голос Рустама из трубки. — Алло!

— Вер, пойди обуйся, — тихо сказал Арсений, не сводя с неё глаз. — Пол холодный.

Потом снова поднёс телефон к уху:

— Да, Рус, я здесь. А ты — в столице, я помню.

— В девять у нас встреча с Маратом. Как только появятся новости, я тебя наберу.

— Хорошо.

— Ты же не думаешь туда ехать? — устало спросил Рус.

— Шутишь? Ещё как думаю!

— Понятно… сейчас звякну ребятам. Один не вздумай ехать.

— Рус, не придумывай. В первый раз что ли?

— Жди! — рявкнул тот и отключился.

Сеня долго смотрел на чёрный экран. Телефон в руке вдруг стал тяжёлым, будто камень. В ушах всё ещё звенел голос Рустама.

В коридоре послышались мягкие шаги.

На кухню вернулась Вера. На этот раз в носках и домашних тапках.

— Что случилось? — она запахнула кофту и встала напротив.

— Всё в порядке. — Он отвёл от неё взгляд и посмотрел на Булю, что настороженно следил за ними. — Рустам звонил. Он скоро поедет на встречу.

— И поэтому ты матерился на весь дом? — она прищурилась. — Рассказывай.

Арсерий вздохнул и поднялся с табуретки.

— В «Эгоисте» пожар.

— Господи… — она побледнела и прижала руки к груди. Буля тихо гавкнул. — Я еду с тобой.

— Ещё чего, — Арсений выпил воды из носика чайника и повернулся к ней. — Ты пожарный?

— Нет… но ты же тоже не пожарный. При чём тут… — она пошла за ним в спальню, а вслед за ней застучали когти собаки по деревянному полу.

— Вера, — его голос стал жёстче. — Ты никуда не поедешь. И это не обсуждается.

Он быстро надел спортивный костюм, нащупал носки и начал их натягивать.

— Да, но я просто хочу быть рядом! — Вера, подпрыгивая на одной ноге, пыталась попасть в штанину джинсов.

Он подошёл ближе, обнял её и поцеловал в висок.

— Будь рядом… с Булей. Он не любит оставаться один. Я сейчас быстро выгуляю его, поеду туда и потом сразу обратно. Ты даже завтрак не успеешь приготовить.

Она замерла посреди комнаты, — с опущенными вдоль тела руками и одной натянутой штаниной, — растерянная, злая и испуганная.

Буля уже топтался в маленькой прихожей, переступая лапами. Все эти человеческие беды, интриги, поджоги его мало волновали. Для него сейчас имело значение только одно слово: гулять.

— Пойдём, Буль.

Дверь за ними тихо закрылась.

***

Тёплое пасмурное утро обволакивало столицу сыростью. Сентябрь в этом году решил взять реванш за жаркое и сухое лето, и «радовал» горожан обильными осадками. Асфальт блестел, как полированный сланец, а воздух густо пах дождём, сырым бетоном и свежей травой.

Рустам стоял на широком крыльце отеля, заложив руки в карманы. Поза была расслабленной, почти ленивой, но взгляд, устремлённый на уходящий в серые облака самолёт, был тяжёлым и сосредоточенным. Всё в нём, от ровного дыхания до неподвижных плеч, говорило о привычном самообладании. Таким его знали все — невозмутимым, как утёс.

Он почти не спал, и за внешней собранностью на самом деле скрывалась усталость. Но мысли его были удивительно ясны. Эта ночь с Ириной не вписывалась ни в один из его сценариев. Его подход к женщинам был лишён каких-либо сложностей. Природное обаяние и восточная горячность делали своё дело: хватало одного уверенного взгляда. Девушки откликались почти всегда, и всё решалось в два счёта. Если же нет, что случалось крайне редко (последней, если уж на то пошло, кто не поддался его обаянию — была Вера), он просто отпускал ситуацию. Зачем усложнять? Мир полон красоты, а тратить силы впустую он не любил.

Он не называл её «гюзелью», как других. Ира несла свою красоту с холодной отстранённостью, словно дорогой артефакт за стеклом.

Но вчера... Вчера он ни о чём подобном даже не помышлял. Ему с ней было интересно даже просто поговорить. Он, обычно берегущий слова как патроны, ловил себя на том, что рассказывает ей о таких вещах, о которых давно молчал даже сам с собой.

И вот уже третья рюмка виски осталась позади, её настороженный взгляд давно оттаял, сменившись живым интересом. Где-то между её смехом над его старой армейской байкой и внезапно наступившим молчанием возникло то самое чувство — будто они не недавно познакомились, а старые добрые друзья, которые по определённым причинам давно не виделись.

Рустам, не питая никаких тайных умыслов, просто проводил Иру до её номера после ужина, однако у неё, как выяснилось, были собственные соображения на этот вечер. Внезапно она стала инициатором: резко развернувшись у входа в номер, прижала его к прохладной поверхности двери. Вся её привычная сдержанность и напускная холодность растаяла в этом внезапном и жгучем порыве. Он, ошеломлённый неожиданной сменой ролей, почувствовал, как учащённо забилось сердце.