Расплата

7 глава. Чужая квартира

Ресторан «Верден» утопал в мягком полумраке. За большими окнами ночной город мерцал огнями, и фары проезжающих машин выхватывали отражения в стёклах.

В малом банкетном зале царила тишина — та самая особенная, ценная тишина, которую здесь умели хранить. Тяжёлые шторы, толстый ковёр, старые чёрно-белые фотографии владельцев и почётных гостей на стенах. Воздух был пропитан ароматом еды и сигар.

Аслан сидел за столом один, медленно покачивая в руке бокал с вином. Сегодня он был в редком для себя настроении — лёгком, почти весёлом. Стрелки часов на его запястье лениво приближались к полуночи. Сегодня всё должно было сложиться именно так, как он задумал. Иначе... иначе и быть не могло.

Вечер складывался просто идеально: белоснежная скатерть, жареное мясо, красное сухое вино, тёплый свет ламп и предвкушение встречи, которая должна была вернуть ему контроль над ситуацией.

Эта рыжая сучка слишком много на себя взяла. Слишком долго бегала. Сегодня всё закончится. Она должна быть здесь — перед ним. Испуганная, одинокая и беспомощная.

Он представлял её — Веру. Рыжие волосы, янтарные глаза, в которых горит бессильная злость. От этого образа по телу прокатилась волна сладкого, болезненного возбуждения; внутри всё подрагивало от нетерпения.

Дверь в зал открылась без стука.

Аслан поднял взгляд.

Али.

По его походке и движениям стало ясно — что-то не так.

— Ну? — тихо спросил Аслан.

Али подошёл и остановился рядом.

— У нас не вышло, — произнёс он глухо.

Тишина в комнате стала практически осязаемой — густой и липкой. Аслан медленно, почти бережно, положил столовые приборы на тарелку; звук металла о фарфор показался невероятно громким.

— Что значит — не вышло?

— Стрельцов просёк хвост. Началась гонка. Из-за поворота выехал грузовик — наши не справились с управлением и произошла авария. Наши — в больнице. Стрельцов с Верой… ушли.

Аслан несколько секунд молчал, глядя в никуда, потом взял с тарелки узкий нож для стейка, которым только что резал мясо, повертел его в пальцах, любуясь игрой света на острие.

— Ушли... — повторил он чуть слышно и медленно поднял глаза на Али. В его взгляде не было ни ярости, ни раздражения, только ледяная, бездонная пустота. — Значит, твои люди облажались...

Али опустил голову.

— Два дня, Али. Два дня мы гоняемся за одной девчонкой, — его голос был тихим, почти ласковым. — И ты входишь сюда и спокойно говоришь мне: «Они ушли»?

Он резко смахнул скатерть со стола.

Посуда с грохотом полетела на пол, разлетаясь осколками. Вино расползлось по ковру ёмным пятном, похожим на кровь.

Аслан медленно выдохнул.

— Я плачу людям за результат. А не за рассказы о грузовиках, — произнёс он почти шёпотом. — И как теперь вы её найдёте?

— Сегодня ночью берём клубы. Стрельцов должен проявиться. Через него выйдем и на Веру.

Аслан усмехнулся, но в глазах уже плясали бешеные черти.

— Должен, — повторил он, и уголки его губ дрогнули. — Он должен был отдать мне клубы. Саша должен был взять бабки и молчать в тряпочку! А Вера… — Аслан стиснул пальцы, — …Вера должна была сидеть здесь, на этом чёртовом стуле!

Он ударил ногой по пустому креслу.

— Где. Она?!

И помолчав несколько секунд, добавил: — Всё пошло не так, Али. Всё не так, как должно быть. И мне это нихера не нравится. Убирайся. К утру жду информацию. Любую. Или искать будут тебя.

***

Ночь медленно оседала на город, растекаясь по улицам густым сумраком. За окнами мелькали яркие витрины и вывески, редкие фигуры прохожих тонули в бликах фар. Чем дальше они отъезжали от центральной части города, тем мрачнее и безлюднее становились улицы. Город постепенно растворялся в темноте — уступая место глухим фасадам и пустым дворам.

Панелька конца восьмидесятых стояла на краю квартала — усталая, с облупленной штукатуркой и выщербленными ступенями. Плафон над высоким крыльцом тускло освещал вход в подъезд.

Они сверились с адресом, что дал Рустам. Всё верно. Это здесь.

На первом этаже уставший женский голос пытался успокоить расплакавшегося ребёнка, на втором пахло поздним ужином, а третий этаж встретил их тишиной.

Дверь нужной квартиры была обшита дермантином и надёжно закрыта на три замка. Первых два открылись без проблем, а вот с третьим пришлось повозиться — ключ постоянно прокручивался. Наконец замок щёлкнул, и дверь поддалась, впуская их в полумрак.

Прихожая оказалось небольшой. Старая вешалка с чужой объёмной курткой, тапочки со смятыми задниками, вздутый линолеум с закрученными краями, а в углу — милый пуфик, обтянутый когда-то белым мехом.

Арсений щёлкнул выключателем — тусклая лампа дрогнула и замерцала жёлтым светом, словно сомневаясь, стоит ли ей вообще гореть.

Вера вошла первой, Сеня — следом. В тесной прихожей сразу стало нечем дышать — слишком близко стены, слишком близко он.

По-хорошему, ей стоило пройти дальше, в комнату, дать ему место, но она не сдвинулась. Не из упрямства. Нет. Просто ей казалось, что стоит сделать шаг и между ними снова вырастет расстояние, которого она больше не вынесет.

А рядом с ним было спокойно.

Он закрыл за собой дверь — замок глухо щёлкнул, и тишина сомкнулась вокруг, отрезая внешний мир.

Арсений развернулся и случайно задел её плечом.

Вера тихо ойкнула и вжалась в холодную стену, чувствуя, как губы расплываются в растерянной улыбке.

— Прости, — пробормотал он, делая шаг назад. Рюкзаком задел вешалку — куртка соскользнула и с тихим шорохом упала на пол.

Вера машинально наклонилась, чтобы поднять её, и в этот момент он скинул рюкзак с плеча и задел её по голове.

— Ой! — она выпрямилась, потирая затылок, и вдруг рассмеялась — искренне и задорно.

Арсений обернулся и виновато посмотрел на неё, не разделяя её веселья.

— Прости, — выдохнул он, осторожно касаясь пальцами её головы.

От его прикосновения — лёгкого, почти невесомого — воздух между ними сгустился, зазвенел от напряжения. Вера замерла, не дыша, чувствуя, как под его пальцами кожа будто вспыхивает, и всё вокруг теряет чёткость.

Мгновение — и весь мир сжался до размеров этой прихожей. Нет, меньше — до крошечного пространства между ними, которое таяло с каждой секундой.

Рюкзак с глухим звуком упал на куртку, всё ещё валяющуюся на полу.

Он притянул её к себе одним резким движением — левой рукой обхватил талию, правой скользнул по затылку, зарылся пальцами в волосы, и впился в её губы с такой жадностью, что у Веры подкосились ноги.

Всё, что накопилось за последние несколько дней — напряжение, страх, усталость, ожидание — вырвалось наружу единым порывом.

Это сложно было назвать поцелуем, скорее актом спасения. Он накинулся на неё так, словно без её дыхания его собственная жизнь прервалась бы в ту же секунду. Жёстко. Отчаянно. Без намёка на нежность — только острый и животный голод. Ответ на страх в её глазах, на гулкую пустоту в собственной груди, когда её не было рядом, на невыносимую мысль о том, что он мог её потерять.

Вера ответила с той же исступлённостью — губы распахнулись навстречу, впуская его глубже, язык скользнул по его языку, требуя большего. Она целовала его так, будто тонула и он был её единственным источником кислорода.

Её пальцы вцепились в его толстовку, скрутили ткань в кулаках, прижимая его ближе, и ближе, словно пытаясь стереть ненужные преграды и слиться с ним воедино. Голова кружилась. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

Когда воздуха в лёгких совсем не осталось, она оторвалась от его губ и прижалась щекой к его рту, тяжело дыша.