За гранью реальности

Глава 4

Мы вернулись в гостиную, и Нэнси с решительным видом подошла к колонке, резко обрушив тишину на только что оглушённую музыкой комнату.
— Эй, зачем ты выключила? — возмутилась Лора, прерванная на середине танцевального движения.
— Потому что у нас намечается кое-что поинтереснее! — объявила Нэнси с загадочной ухмылкой. — Спиритический сеанс!
— Какой ещё сеанс? Ты что, серьёзно в это веришь? — фыркнул Брайн, скептически подняв бровь.
— Вот сейчас и проверим! — парировала Нэнси, не допуская и тени сомнения.

Доску Уиджи разместили на журнальный столик, и мы расселись вокруг него на полу, словно участники какой-то тайной церемонии.
— Стойте! Для полного антуража нужно зажечь свечи! — воскликнула Эбби, и её глаза загорелись от этой идеи.
Калеб молча удалился и через мгновение вернулся с парой толстых восковых свечей. Он чиркнул спичкой, и в полумраке комнаты заколебались два трепетных огонька, отбрасывающие на стены гигантские, пляшущие тени. Основной свет погас, и комната погрузилась в таинственный сумрак.

— Так, все ставят кончики пальцев на указатель, — сдавленным от волнения голосом скомандовала Нэнси.

Мы послушно выполнили её просьбу. Кончики наших пальцев, лёгкие и неуверенные, касались плашки. Сеанс начался.
— Здесь кто-нибудь есть? — громко и чётко произнесла Нэнси.
Я смотрела на неподвижный указатель и внутренне злорадствовала — мои скептические ожидания оправдывались.
— Бред это всё, я же говорил! — буркнул Брайн, уже пытаясь убрать руку.
— Подожди! Дай шанс! — отрезала Нэнси.
Она повторила вопрос, вложив в него ещё больше настойчивости: — Здесь кто-нибудь есть?
Тишина в ответ была оглушительной. Кто-то из ребят сдержанно хихикнул.
— Ну и наивная же ты, Нэнс… — с лёгкой насмешкой прошептала Лора.

И в тот самый момент, когда скепсис достиг своего пика, указатель дёрнулся. Сначала это было едва заметное движение, но затем он плавно и неумолимо пополз по кругу, направляясь к краю доски. Он остановился на слове «ДА».

В воздухе повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Мы переглянулись, и в широко раскрытых глазах друг друга читалось одно и то же: недоверие и затаённый страх.
— Ладно, хватит шутить! Кто это сделал? — с вызовом в голосе спросила я, окидывая подозрительным взглядом всех присутствующих.
— Да это Нэнси, конечно, опять дурачится, — с натянутой улыбкой произнёс Брайн, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Честно, это не я! — почти плача выдохнула Нэнси, и по её искренне испуганному лицу было ясно — она не врала.

— Давайте спросим ещё что-нибудь! — выдохнула Нэнси, и её голос дрожал от возбуждения. — Кто ты?

Указатель снова пришёл в движение. На этот раз его бег был быстрым и решительным, почти яростным. Он вычерчивал одну букву за другой, с глухим скрежетом скользя по старому картону.
— Х... О... У... П... И... Н... С... — хором, затаив дыхание, читали мы. — ХОУПИНС!
— Мэрри Хоупинс! — ахнула Нэнси, и её глаза расширились от узнавания.

— Та самая, про которую ходит легенда? — тихо, почти шёпотом, спросил Зейн, и его обычно беззаботное лицо стало серьёзным.

— Какую ещё легенду? — не поняла я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Зейн перевёл на всех тяжёлый взгляд, и в свете свечей его черты казались отточенными и неестественно резкими.
— Говорят, — начал он сдавленным голосом, будто боялся, что его подслушают, — давным-давно здесь, в нашем районе, жила девушка по имени Мэрри Хоупинс. А потом однажды ночью она... исчезла. Просто вышла из дома и не вернулась.

Он сделал паузу, давая нам прочувствовать тяжесть этих слов.
— Одни говорят, что её нашли в том самом лесу, за старым кварталом... повешенной на суку старого вяза. Лицо было искажено ужасом. Другие шептались, что её похитили, — он понизил голос до шёпота. — На дороге нашли её туфельку... а рядом — следы от шин. Глубокие, будто машина резко затормозила.

В комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь трепетом пламени.
— Но самое страшное, — Зейн обвёл всех взглядом, — никто так и не узнал правды. И зачем она вышла из дома той ночью... это осталось самой большой тайной.

— Так давайте спросим, что с ней случилось!? — прошептала Эбби. Её голос дрожал от смеси интереса и страха.

Нэнси, сделав глубокий вдох, задала вопрос, который витал в воздухе:
— Что произошло той ночью?

Указатель снова пришёл в движение. На этот раз его скольжение было медленным, тягучим, словно невидимая рука с неохотой выводила каждую букву.
— У... Б... И... Л... И... — с трудом разобрал кто-то в полной тишине.
— Убили! — ахнула Нэнси, отдергивая руку, будто её ужалили.

— Кто это сделал? И зачем? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

И в тот же миг произошло нечто ужасное. Указатель с оглушительным стуком сорвался с доски и отлетел в сторону камина, словно его швырнула невидимая сила. Одновременно все свечи разом погасли, погрузив комнату в кромешную тьму. В воздухе раздался тонкий, леденящий душу женский смешок. Кто-то из девушек вскрикнул от ужаса.

Сердце бешено колотилось в груди, но я заставила себя действовать. Дрожащими руками я достала телефон и включила фонарик. Луч света, дрожа, выхватил из мрака бледные, перекошенные страхом лица друзей.
— Калеб, включи, пожалуйста, свет! — попросила я, и мой голос прозвучал неестественно высоко.

Он кивнул и, стараясь не смотреть по сторонам, направился к выключателю. Щелчок раздался громко, как выстрел, но комната осталась тёмной. Свет не зажёгся.
— Не переживайте, просто выбило пробки, — попытался успокоить нас Калеб, но и в его голосе слышалась неуверенность.

— Вот так совпадение! — истерично рассмеялась Лора. — Указатель двигается, пробки выбивает... Не кажется, что здесь слишком много "совпадений" для одной ночи?

Калеб достал телефон, и его фонарик разрезал тревожную темноту.
— Пойду проверю пробки, — заявил он, пытаясь вернуть голосу привычную уверенность.
— Я с тобой! — тут же отозвалась я, не желая оставаться в этой гостиной, где в воздухе, казалось, все еще витал призрак того сеанса.

Мы двинулись в сторону подвала. Скрипнувшая дверь открыла путь в абсолютную, почти осязаемую тьму. Спускаясь по шатким ступеням, я невольно вздрогнула от каждого шороха — нервы были натянуты до предела. В свете фонарика плясали пыльные паутины, отбрасывая на стены искаженные тени. Подойдя к электрическому щитку, Калеб подтвердил догадку:
— Да, просто выбило. Ничего страшного.

Я с облегчением выдохнула, ощущая, как камень падает с души. Он щелкнул рычажками, и из гостиной донесся радостный возглас — свет вернулся. Когда мы поднялись наверх, на лицах друзей читалось явное облегчение.
— Без паники! Я же говорил, что это просто пробки, — с победоносной улыбкой объявил Калеб, стараясь вернуть вечеринке ее легкомысленный настрой.

Но Нэнси, все еще бледная, не отступала.
— А вам не кажется странным, что указатель сам вылетел? И свечи... все разом?
— Это и правда было жутковато, — согласилась Лора, потирая руки, словно ей было холодно.

— Успокойтесь, побаловались и хватит, — властно перебил Брайн. — Давайте уберем эту проклятую доску подальше и не будем возвращаться к этой ерунде. Лучше продолжим нашу вечеринку!

Было страшновато, но его напор подействовал. Мы дружно закивали, желая поскорее забыть о случившемся.
— После такого нужно как следует выпить! — фальшиво-бодро рассмеялся Зейн, уже направляясь к столу с напитками.