За гранью реальности

Глава 7

Мы с Калебом и Нэнси уже подходили к дому. Калеб бросил взгляд на наручные часы.
— Два часа почти вышли. Давайте ждать их внутри, чтобы вы не замёрзли, — предложил он, придерживая дверь. — Должны скоро вернуться.

Пока мы входили в прихожую, в голове у меня крутилась одна и та же мысль: «Как всё это может быть связано с лесом? Что мы упустили?»

Не прошло и пятнадцати минут, как снаружи послышались торопливые шаги и приглушённые голоса. Дверь резко распахнулась, и на пороге возникла запыхавшаяся Эбби.
— Срочно! Нам нужна аптечка! — в её голосе слышалась паника.

— Что случилось? — у меня похолодело внутри.

Вслед за ней в комнату вошёл Брайн, на руках у него была бледная Лора. Он бережно уложил её на диван, и тут мы увидели — её нога была залита кровью, а импровизированная повязка из обрывка рубашки уже успела пропитаться ею.

Нэнси, увидев это, резко вскрикнула и закрыла лицо ладонями.
— Это я во всём виновата! — её голос сорвался на истеричный шёпот, а по лицу текли слёзы. — Простите, это я вас втянула! Не подними я тогда эту чёртову доску...

— Успокойся, Нэнс, — Зейн мягко, но твёрдо перебил её, положив руку ей на плечо. — Ты не виновата. Никто из нас не мог знать, во что это выльется.

Калеб, не теряя ни секунды, ринулся на поиски аптечки. Луч фонаря метался по стенам, пока не выхватил из темноты знакомую белую коробку с красным крестом. На удивление, внутри нашлось всё необходимое для перевязки: бинты, антисептик, пластыри — будто кто-то заранее позаботился об этом.

Пока Эбби, сжав губы, сосредоточенно обрабатывала рваную рану на ноге Лоры, Калеб обвёл взглядом остальных:
— Вам удалось найти хоть что-то?

Зейн молча подошёл к нему и протянул телефон. На экране был чёткий снимок странных, угловатых символов, будто выжженных на коре старого дерева.
— Это мы нашли на вязе, — тихо пояснил он.

— А под деревом были восковые наплывы, — добавила Эбби, не отрываясь от перевязки. — Свечи. Кто-то проводил там свои ритуалы.

Калеб пристально всмотрелся в изображение, его брови сдвинулись.
— Странно... Где-то я уже видел такие знаки... — пробормотал он, и в его голосе прозвучала тревожная нота.

В этот момент Эбби, закончив с перевязкой, подняла взгляд и он упал на журнальный столик. Её лицо исказилось ужасом.
— Доска... — её голос превратился в шепот, полный неверия. — Она... цела. Но как?.. Ведь она была разбита! Я сама видела осколки!

Она лежала на прежнем месте, идеально гладкая, без единой трещины, словно зловещее напоминание, что от прошлого не так просто убежать.

Внезапный оглушительный хлопок двери в подвал заставил всех вздрогнуть. В наступившей тишине ребята переглянулись, в их глазах читался немой вопрос и нарастающая тревога.

— Нужно проверить, что это было, — сквозь зубы процедил Зейн, сжимая кулаки.

— Не оставляйте меня здесь одну, — слабым, дрожащим от боли и страха голосом взмолилась Лора, вцепившись в край дивана.

— Я останусь с тобой, — тут же отозвался Брайн, садясь рядом и беря её за руку. — Никто никого не оставит.

Остальные, собрав волю в кулак, двинулись в сторону подвала. Дверь была неестественно плотно прикрыта. Калеб, обменявшись с нами решительным взглядом, с силой толкнул её. Дверь с скрипом распахнулась, открывая провал в абсолютную темноту.

Спустившись вниз по шатким ступеням и осветив помещение фонарями, мы замерли в оцепенении. Прямо перед нами, на голой бетонной стене, кто-то нацарапал те самые зловещие знаки, что мы видели на коре старого вяза.

— Но... их здесь не было, — растерянно прошептал Калеб, водя лучом света по стене. — Я уверен, их тут не было!

Охваченные странным предчувствием, мы отодвинули старый металлический стеллаж с инструментами, скрип которого оглушительно грохотом разнесся по подвалу. Знаки предстали перед нами во всей своей пугающей полноте. Я чувствовала, что мы упускаем что-то важное, какую-то деталь. Проведя ладонью по шероховатой поверхности, я начала нащупывать каждый кирпич, вглядываясь в кладку. И тогда под моими пальцами один из кирпичей неожиданно подался внутрь, с глухим стуком провалился в пустоту и разбился в пыль на полу. В стене зияла темная дыра, за которой скрывалось тайное пространство, много лет ждавшее своего часа.

Схватив тяжелую кувалду, Калеб обрушил её на ослабевшую кладку. С каждым ударом проём становился всё шире, открывая взгляду удивительную картину: в крошечной, пыльной комнате на столе горела единственная свеча, отбрасывая трепетные тени на разбросанные повсюду пожелтевшие листы, испещрённые таинственными символами, и стопку старых фотографий.

Внезапно, без всякой видимой причины, одна из толстых книг на столе с грохотом сама распахнулась. Её страницы зашелестели, переворачиваясь сами по себе, будто невидимой рукой. Мы, затаив дыхание, наблюдали за этим пугающим спектаклем. Наконец, шелест прекратился, и книга замерла на определённом развороте, где был изображён сложный ритуал, озаглавленный «Обращение к тени для защиты души».

И тут Калеб, бледнея, достал из своего рюкзака тот самый старый, полуразвалившийся дневник Мэрри. Но теперь он выглядел иначе — его кожаный переплёт был цел, а страницы, ещё недавно размытые и рваные, стали гладкими и чистыми, будто их только что принесли из магазина. Все записи были на месте, чёткие и ясные.

— Как... как это возможно? — вырвалось у меня, и голос прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине. Это было за гранью любого понимания, нарушение самых основ реальности.

Последняя запись, выведенная торопливым, срывающимся почерком, леденила душу:

«Они думают, что это я во всём виновата. Мои собственные родители... я видела это в их глазах. Они хотят меня убить. Я нашла старые записи, единственный выход — провести этот ритуал. Я не хочу никому зла, я просто хочу жить. Я должна идти в лес. Сегодня ночью всё это должно закончиться.

— Мэрри»

Калеб медленно перелистнул страницу назад, и его взгляд упал на предшествующую запись:

«Мой брат... мой маленький брат мёртв. Я не могу в это поверить. Его больше нет. А родители... они смотрят на меня с ужасом и ненавистью. Они уверены, что это я во всём виновата. Мои видения... я же говорила им, что они безобидны. Я просто их вижу, я ничего не делаю! Но они не верят. Они думают, что я принесла в дом проклятие. Они боятся меня...»

Эта запись, пропитанная болью и одиночеством, нарисовала в воображении ужасающую картину: девочку, потерявшую брата, отвергнутую самыми близкими людьми и обвинённую в том, чего она не совершала. Её дар, её «видения», вместо понимания, принесли ей лишь страх и изгнание в собственной семье.

Эбби подняла на нас взгляд, и в её глазах горела решимость, смешанная с отблеском только что прочитанного ужаса.

— Нам нужен мистер Фрэнк, — твёрдо произнесла она, разрывая тягостное молчание. — Его семья живёт в этом городе с самого основания. Я помню, он как-то обмолвился об этой истории, когда мы делали школьный проект. Тогда это казалось просто старой байкой... Теперь я понимаю, что он что-то знал. Нам нужно к нему. Сейчас.