Страница 51 из 79
Его тон не соответствует вопросу. Он пытается быть благоразумным, но по ощущению, будто в моё бедро впивается твёрдый прут, я понимаю, что он далеко не так целомудрен, как притворяется. Значит, возможно, он пытается меня защитить. Дело в том, что я взрослая и могу сама за себя постоять.
— Пусть говорят. Кому какое дело?
Я чувствую его улыбку, когда оттягиваю его нижнюю губу, а затем провожу своим языком по его языку.
— Кому какое дело, — эхом отвечает он. Следующее, что я слышу, — это звук открывающейся двери его машины.
Я смотрю на него снизу вверх, зная, что сейчас произойдёт, но ничто во мне не заставляет меня верить, что я пожалею об этом.
Ничего подобного.
— После тебя, — говорит он, склонив голову набок и одаривая меня одной из своих сексуальных улыбок, когда открывает заднюю дверь.
Я улыбаюсь, понимая, что мы даже не пытаемся притвориться невинными, забравшись на переднее сиденье и пробравшись на заднее. Вместо этого мы не оставляем места для того, чтобы кто-то мог ошибочно предположить, что мы собираемся заняться сексом.
Я запрыгиваю, и он сразу за мной. Я почти уверена, что он ожидает, что я откинусь на сиденье, но это не совсем то, что я планирую.
Он не сводит с меня глаз, когда я заставляю его сесть, а затем забираюсь к нему на колени. Когда я сажусь на него верхом, он стягивает с моих плеч платье, затем держится за лямки, пока я освобождаю руки. Затем мои руки возвращаются на место, обхватывая его лицо ладонями, потому что я не могу перестать целовать его. Как будто мои губы физически не могут оторваться от его губ.
Он уже возится с моим бюстгальтером и быстро отстраняется, как только он расстёгивается, завершая наш поцелуй. Он тяжело дышит, обхватывая обе груди, а затем накрывает одну ртом. Влажный жар увлажняет мой сосок, пока он посасывает его и дразнит языком. Задрав платье до бёдер, я прижимаюсь к нему, желая, чтобы он, наконец, снял свои чёртовы штаны.
Мне не терпится, поэтому я беру инициативу в свои руки, отстраняясь, пока он смотрит, как я расстёгиваю его ремень. Лязг пряжки затихает, затем он встречает мой взгляд с лёгкой тревогой в глазах, и, если честно, это заставляет меня хотеть его ещё сильнее.
Я расстегиваю пуговицу его джинсов, расстёгиваю молнию, затем засовываю руку ему в боксёры. Глаза Стерлинга закрываются, словно он под кайфом, голова падает на подголовник, когда кончики моих пальцев обхватывают твёрдую как сталь плоть, обтянутую горячей, гладкой кожей. Я освобождаю его от стесняющей ткани, и он стонет от облегчения.
— Презерватив?
Он лезет в карман и двумя пальцами достает золотой квадратик. Я разрываю его зубами, затем надеваю, раскатывая латекс по всем его телу, длиной в двадцать с лишним сантиметров. Он проводит обеими руками по моим бедрам, пока не достигает моего белья, проводя большими пальцами по ткани, которую находит там.
— Они дорогие? — спрашивает он.
Мне требуется полсекунды, чтобы понять, что он говорит о моих трусиках.
— Вполне, — отвечаю я, кивая.
— Я куплю тебе новые.
С этими словами он разрывает кружево и вытаскивает его между нами, швыряя куда-то назад. Я запрокидываю голову, когда он кусает меня за подбородок, а затем посасывает шею. В этот момент меня кое-что осеняет.
Я еще никогда не была так близка к оргазму, не чувствуя прикосновений ниже пояса.
Мои голени упираются в кожаное сиденье по обе стороны от него, и я приподнимаюсь над его коленями достаточно высоко, чтобы выровнять его член, затем медленно опускаюсь на него.
Боль пронзает меня, когда он впивается пальцами в мои бёдра, но это приятная боль. Лучшая. Звук нашего тяжёлого дыхания наполняет машину, эхом отражаясь от запотевших стёкол. Сжимая его широкие плечи, я вжимаюсь в него, чувствуя его очень глубоко. Клянусь, всё плохое между нами кажется таким ненастоящим, будто этого никогда и не было. Как будто эта близость всё это отменила.
Прикрыв глаза, он сначала пристально смотрит на мою грудь, но затем поднимает взгляд и встречается со мной взглядом. Он поднимает руку туда, где я сжимаю его плечо, и смыкает пальцы на моём запястье, привлекая моё внимание.
К браслету.
К порезам и синякам на костяшках его пальцев, возвращающим воспоминания.
Он никогда не узнает, как это повлияло на меня — осознание того, что он видит во мне человека, которого стоит защищать, ради которого стоит рисковать неприятностями, в которые он мог вляпаться.
В связи с этим возникает вопрос: насколько я для него ценна?
Повернув лицо к моей руке, он целует меня туда. Мягко, нежно… трогательно. И я чувствую это повсюду. Вскоре атмосфера меняется, и я чувствую, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд.… Я даже не могу позволить себе думать об этом.
Я наклоняюсь ближе и медленно потираюсь о него, совершая круговые движения бёдрами. Резкий вздох вырывается из его губ, и обе руки скользят по моей спине, ещё больше сокращая расстояние между нами. Я нахожу его губы, покусываю их перед поцелуем, и он толкается вверх, врываясь в меня.
— Я близко, — предупреждает он, и, хотя я ценю его предупреждение и, наверное, должна была бы успокоиться, я не могу. Он чувствует себя слишком хорошо.
— В этом-то и суть, — поддразниваю я.
— Не будь такой милашкой. Я никогда не заканчиваю первым.
Ещё одна тень улыбки мелькает на моих губах, когда я наклоняюсь ближе к его уху.
— Нет, но, может быть, это просто значит, что остальные были не так хороши, как я.
Он стонет и опускает обе руки мне на задницу, сжимая так сильно, что я издаю тихий стон. Видимо, его зацепил звук моего безумного наслаждения от того, как он меня схватил. Поэтому, чтобы побыть стервой и возбудить его ещё сильнее, я издаю тихий стон прямо ему в ухо, поднимаясь с его колен, а затем снова опускаюсь, принимая его глубоко.
— Ты дразнишь меня, чёрт возьми, — говорит он напряжённо. — Что ты пытаешься со мной сделать?
— Если ты не знаешь, значит, я делаю всё неправильно.
— Чушь собачья. Мне кажется, всё это чертовски правильно, — возражает он, и его дыхание становится тяжелее.
Моя плоть трепещет вокруг его длины, сжимаясь, пока я скачу на нём. Я тоже близка к кульминации, и мне нравится, как глубоко ощущается он внутри.
Он приближается к моему уху, и я слышу его громко и отчетливо, когда он снова говорит.
— Когда-нибудь, клянусь, я отымею тебя до потери пульса и наполню твою тугую киску своей спермой, — обещает он, сразу же целуя меня в шею. Его слова звучат приглушённо, но я не упускаю ни слова.
Моё сердце бешено колотится, и через несколько секунд после того, как он нарисовал эту картину, я дрожу, прижимаясь к нему, беспомощная, когда невероятно интенсивный оргазм разрывает меня на части.
— Чёрт! — хнычу я, всё ещё извиваясь, когда он издает глубокий стон, и всё его тело напрягается.
Я чувствую, как внутри нарастает давление, когда он кончает в презерватив, и готова поспорить, что мы оба возбудились ещё больше, представляя, что между нами нет никаких преград. Я никогда не поддавалась соблазну ощутить контакт кожа к коже, но сейчас я, конечно же, чертовски заинтригована.
Отдышавшись, я слезаю с него, спускаю платье с бёдер и падаю на сиденье рядом с ним. Честно говоря, я всё ещё немного в шоке от того, что мы здесь оказались, но то, как дрожат мои ноги, говорит о том, что это правда. Значит, я действительно только что его трахнула.
Стерлинг приводит себя в порядок и избавляется от улик, затем его рука лениво обнимает меня за плечи. Я прижимаюсь к нему, наслаждаясь этим чувством. Не только физическим удовлетворением, но и просто близостью к нему.