Страница 4 из 35
Эпизод третий. Год 1998.
…Подходил к закату четвертый день пути. Солнце неуверенно зацепилось за верхушку благодатного кедра, укололось о смолянистые иголки и, обиженное таким негостеприимством, упало в горную, тёмную лощину. Округу укутали серые сумерки.
Осторожно, даже как-то застенчиво, откуда - то из-за вершин выползла луна. Потянулась разморённая сном и наконец решила сделать находящимся внизу одолжение - залить пространство холодным, но ярким светом.
Маркел, насвистывая что-то весёленькое себе под нос, мастерил костровище. Евсей заботливо обтирал мягкой травой мокрые бока лошади. Каурый устало и лениво ворошил губами содержимое надвинутого на морду суконного мешка. Василий свои обязанности определил себе сам. Его никто не заставлял, но ему совестно было смотреть, как мужики разводят костёр, готовят пищу, моют посуду, устраивают лежанку на ночь, а он словно барин какой - жрёт да спит.
- Валежник на костёр и воду принести, котелки и посуду помыть. Давайте уж это будет моей обязанностью, - предложил Шилов, и Маркел, пожав плечами, молча протянул Василию топор.
За всё их не короткое путешествие поговорить с похитителями по душам так и не удалось. Василий задавал вопросы, рассказывал о себе, о своей жизни, а попутчики только хмыкали в ответ да пожимали плечами, мол, чего пристал, репей.
- Хоть скажите, долго нам ещё по этим камням лазить? - не надеясь получить ответ, спросил Шилов.
Евсей подвёл лошадь на водопой.
- Даст Бог - в день уложимся, - пробасил он и вошёл в бурлящий поток.
Василий, тяжко вздохнув, принялся драить травой с песком жирный от пищи котелок и не сразу заметил, как Евсей неловко оступился на скользких камнях, упал в воду, и его потащило, переворачивая, ударяя о валуны, ревущее течение. Конь заржал, и Шилов, подняв голову, увидел мелькнувшую в пенном водовороте руку Евсея. Лунного света хватало, чтобы отслеживать происходящее в реке.
Ещё гремел по камням отброшенный в сторону котелок, а Василий уже припустил изо всех сил вдоль берега вдогонку за удалявшейся фигурой бородача. Действуя, как запрограммированный автомат, он схватил на ходу с земли колечко скрученной верёвки, прибавив скорости, обогнал мелькнувшего в буруне Евсея, добежал до склонившегося над водой ствола ветлы [1], захлестнул один конец верёвки за дерево, другим обвязал себя и ринулся в горный, холодный поток. Он поспел вовремя. Бородача проносило как раз мимо. Боясь упустить момент и не успеть ухватить мужика, Василий бросился на него, как будто нырнул с обрыва.
Мощное течение играючи, словно насмехаясь, довольное ещё одной своей дополнительной жертвой, потащило тела двух людей вниз, вырывало Евсея из рук Василия, хлестало мелкими камешками по пальцам спасателя, но надёжная верёвка натянулась, звенела, но не давала утащить барахтавшихся мужиков дальше своей длины. Постепенно, не обращая внимания на боль в разбитых в кровь босых ногах, Шилов подтянул Евсея к берегу. Сапоги уплыли. Голова Евсея была в крови, левая рука беспомощно телепалась на воде, но сам он был в сознании. Подбежал Маркел и вытащил обоих на берег. Василий замёрз, зуб не попадал на другой, всё тело трясло мелкой дрожью.
- Дядько, дядько, — с нежностью в голосе звал Маркел.
Евсей приоткрыл глаза.
— Ничё, паря, ни чё! Поживём ишшо, — натянуто, через боль, произнёс Евсей.
Василий помог Маркелу взвалить дядю на плечи, и осторожно, мелкими шагами, они тронулись к костру.
— Надо шину наложить, — разложив у огня на бревне мокрую одежду, кивком указал на сломанную руку бородача Шилов.
Маркел и сам это понимал без сторонних подсказок и уже на место перелома начал мастерить лубок из коры. Василий, не зная, есть ли у бородачей что-то наподобие бинта или перевязочного материала, оторвал широкую полосу от своей нательной рубахи, чтобы использовать её для фиксации руки на груди Евсея.
Через час дядька слегка оправился, пришёл в себя и благодарно посмотрел на Василия.
— Да хранит тя Бог, паря! Спаси Христос!
Небо перемигивалось звёздами с летящими из костра искорками. Гудела по валунам недовольная, оставшаяся без жертвы голодной река. Пришлось довольствоваться одними сапогами.
Закончился четвёртый день пути.
-----------------------------------------------------------------
[1] Ветла — так в России чаще всего называют иву белую, или серебристую. Произрастает: на плавнях, по берегам рек, арыков, прудов и водоёмов, на плотинах, насыпях, откосах, вдоль дорог и около жилья в населённых пунктах.
-----------------------------------------------------------------