Страница 3 из 35
Эпизод второй. Год 1998.
... Голова гудела. Казалось, что в затылок вбит стержень и по нему размеренно долбят молотом. Что-то ритмично качало его вверх-вниз и всем телом сразу. Ноздри терзал непонятный запах.
Василий осторожно, боясь выплеснуть боль из затылка на всю голову, с трудом приоткрыл глаза. Перед носом колыхался мокрый от пота коричневый бок лошади, а внизу, казалось где-то далеко и недоступно, проплывала густая трава. Смотреть было больно, и Василий закрыл глаза. Он смутно помнил, что же произошло…
… Задание было простое, и всем очень понравилось. Когда капитан Мищенко объявил, что требуются добровольцы для оказания помощи сельскохозяйственному кооперативу на сенокосе, взвод дружно шагнул вперёд. Офицеры отлично знали, что председатель кооператива является другом детства командира части, и, дабы не ударить в грязь лицом, отобрали десять человек из числа тех, кто деревенский труд знает не по книжкам и которые худо-бедно привычны к литовке.
От Алейска, где дислоцировалась бригада, до Еланды, где армейцам предстояло героически защищать Родину с косой наперевес, на Уазике – таблетке – шесть часов пути.
– Кормить вас будет местная кухня. Так что отожрётесь на дармовщинку, везунчики, – павлином, вдоль короткого строя, прошёлся капитан, словно это он благодетель-кормилец из своих личных закромов выделяет продукты и своей собственной персоной стоит у плиты на кухне, кашеварит во здравие своих бойцов.
Кормили и вправду, как на убой. Смущало лишь одно. Алтайка Тана, которая при косарях состояла кухаркой, после окончания школы в Чемале, выйдя во взрослую жизнь, как-то играючи напрочь забыла о правилах гигиены и об элементарной чистоте в столовой. Она элементарно на это всё забила. Кормлю, вот и радуйтесь.
Блюда, поданные поварихой, выглядели неплохо, но уже через полчаса после обеда Шилов почувствовал нехорошие позывы своего пищеварительного тракта, требовавшие срочно бросить работу. В кусты он отошёл недалеко – метров на десять. Василий видел, как Слащёв, кило под сто парняга, без устали швырял сено вверх на стог, навильник за навильником, а щупленький Анцифиров едва поспевал за ним укладывать. Цифра просил Кислого подавать пореже, так как у него уже лопаются мозоли на ладонях, ему больно, но Слащёв ехидно посмеивался и темп работы не снижал. Василий слышал, как храпит в тени, обустроенного солдатами шалаша, пьяный в уматину сержант Зуев, а его дружок, тоже «дедушка», Огнёв – щедро изрыгает из себя, не пошедшие впрок, спиртное и закуску под берёзой. А потом…
Потом – тупой удар и нудная пчела вонзилась в ухо. Он попытался ковырнуть её ногтём, но гудение не прекращалось. Вдобавок ко всему перед глазами полетели искры невидимого костра. Пчела улетела и наступила тихая ночь.
Пробуждение было болезненным. Василий опять приоткрыл глаза. Крутой бок лошади размеренно колыхался в такт движения и дыхания. Руки были связаны грамотно, не взатяг, таким образом, чтобы не нарушать кровообращение, но и выдернуть руку из узла тоже было невозможно. Сам же Василий был перекинут через мягкое седло и приторочен к подпруге верёвкой, чтобы, не дай Бог, не свалился на ходу. Он осторожно попытался приподнять голову и оглядеться, что ему, на удивление, удалось.
Впереди, метрах в двух, маячила широкая спина в мокрой от пота рубахе. Мужик дышал устало, с какой-то хрипотцой, но не останавливался, а даже вымученно выталкивал слова некоего подобия песни.
– Ох ты, Ва…нюшка, фух… Ваню-юша… кхм…
– Евсей, никак болезный очухался, – раздалось сзади, и Шилов, забыв про тягучую боль в голове, резко обернулся.
На него совсем не злыми, а какими-то выцветшими – то ли от солнца, то ли от возраста – глазами смотрел бородатый детина.
– Тр-р! – остановил лошадь шедший впереди Евсей и подошёл к пленнику.
- Как голова-то? Небось гудит? - сочувственно, но без ехидства, спросил Евсей у Василия.
- Ну-кась, Маркел, пособи-ка маненько.
Мужики вдвоём приподняли Василию плечи над седлом и бережно сняли его с лошади.
- Сам-то иттить горазд, али так кулем и поедешь дале? - без злобы поинтересовался Евсей.
По всему было видно, что он был за старшего, да и по годам он был явно постарше второго. Особо не приглядываясь, ему можно было определить лет семьдесят. Но телом Евсей был крепок не по годам.
Василий похрустел затёкшей шеей и, послушав своё состояние, утвердительно кивнул. "Смогу".
- Ну что ж, прохлаждаться нам - сроку нет. Путь не близкай, чада. Тронемся, однако, помолясь.
Евсей высвободил Шилову от узла руки и, сунув сыромять в наплечную суму, размеренно зашагал вдоль небольшой, но гремучей, бурной речушки.
-ТикАть не советую. От людей мы отмахали вёрст двадцать. Кругом горы, лес, сам видишь. Зверья полно, да и ночь вот-вот обвалится, - ведя рядом под уздцы лошадь, беззлобно, как бы между прочим, сказал Маркел.
Василий и без пояснений Маркела прекрасно понимал, что пытаться выбраться из этой тайги ему самому бесполезно. Нет, конечно, кое-какую подготовку по выживанию в тайге, ориентированию на местности и в лесных условиях, он в училище прошёл, но... Практики - пшик и маленький пузырь... Ну, пойдёт он сначала вдоль этой вот речухи, все малые воды бегут к большим. Ну выйдет он к большой реке, скорее всего к Катуни, а там, рядом с Катунью, всегда трасса лежит. Ну возрадуется он этой дороге… О чём мыслить, когда и похитители его догонять, искать будут тоже вдоль речки? Путь-то один. Другого Вася не знает и, уйди он чуть в сторону от этой «громатухи», так сразу же и заблудится.
- Не убегу, - впервые за всю дорогу разлепил губы Шилов.
- На что я вам?
Мужики, степенно переставляя кривоватые ноги, молча шли дальше. Не получив ответа, Василий решил больше не беспокоить своим любопытством бородачей.