Страница 166 из 178
— Нуте-с, я Вас слушаю.
— Дмитрий Яковлевич, откровенно говоря, я даже и не знаю, с чего начать. Вроде бы и настроился на разговор, а вот сейчас как-то оробел. Не нахожу первого слова, первой фразы. Той самой — стартовой.
— А Вы не тушуйтесь. Начните прямо в лоб. Я выдержу, — улыбнулся священник.
Василий повертел пальцами солонку и, глубоко вздохнув, выдавил из себя:
— Вы чувствуете приближающуюся грозу народного бунта?
Священник изумлённо посмотрел на Шилова. Уж чего-чего, а подобного вопроса в стенах этого заведения он никак не ожидал услышать. Ну что же, каков вопрос, таков и ответ.
— Ну, допустим, некоторые опасения у меня имеются. Я умею анализировать события. К чему Вы это?
— Завтра император отречётся от трона, — вывалил с каким-то облегчением Шилов, и дальнейшее уже не столь его напрягало, так как основную крамольную информацию он уже озвучил.
— Отречётся и передаст власть Советскому правительству.
Василий намеренно выдержал паузу. Священник понял правильно и воспользовался ею.
— Он что же, Вас лично об этих событиях известил? И что, у нас уже есть это самое Советское правительство?
— Поверьте, к завтрашнему дню будет обязательно! — ответил вначал на второй вопрос Шилов. — Что же касается того, от куда мне известно?.. Давайте об этом чуть позже. А сейчас бы мне хотелось немного открыть завесу тайн о Вашем будущем... Совсем скоро лично Вы, со ступеней Таврического дворца, благословите народные революционные войска. Потом будете председательствовать на собрании группы петроградских священнослужителей, на котором создадите Всероссийский союз духовенства и мирян. По возвращении к себе в губернию, Вы будете избраны заместителем председателя первого Съезда народных депутатов вашего уезда. Вас за глаза будут называть «комиссар в рясе». Ответьте самому себе, не кривя душой, сколько времени в Думе Вы бьётесь за строительство северных железных дорог? И каков результат? Вас кто-нибудь слышит? Чаяния ваших земляков кого-нибудь волнуют? В Советской Республике на Вашей Родине будут и дороги построены, и автономия для зырян провозглашена, о которой Вы так мечтаете.
Василию показалось, что Дмитрий Яковлевич на какое-то мгновение отключился от реальной действительности и словно прислушивается к чему-то, неслышному Шилову. Его взгляд безумно блуждал по потолку, по окнам и никак не мог сосредоточиться на собеседнике. Он, словно продираясь сквозь сопротивление упругого, вязкого желе, поглотившего его, затяжно, как будто воспроизводился в замедленном режиме фильм, привстал и перебрался на ту сторону стола, где сидел Шилов.
— Это всё звучит настолько неправдоподобно... Объяснитесь или…? — наконец вымолвил священник.
Василий заранее разработал тактику ведения разговора и придумал, под что он будет маскировать свои знания будущего.
— Дрянь мне всякая снится, — импульсивно подался вперёд Шилов. — Даже жутковато становится. Боюсь я этих видений. Одно время задумался: может записать всё на листок. А потом как пробило: какое записать? Тут впору брать ластик и наоборот всё из памяти стирать без остатка.Вот до этого я видел такое, чему не могу найти объяснения. Может, Вы поможете? — и, не дожидаясь ответа священника, продолжил:
— Снится мне, будто на страну налетела свора голодных волков и рвёт её, несчастную, как оленя, на лоскуты. Меж собой грызутся, кому кусок пожирнее да полакомее отхватить. Уже обожрались, брюхо вот-вот лопнет. Им остановиться бы, но — нет. Не могут никак усмирить свой аппетит. Свою жадность. Жрут и жрут. А народ собрался вокруг и безропотно наблюдает за всей этой вакханалией. Вроде как бы и жаль страну — бедолагу, но попробуй встрянь! А ну как у самого из тела куски мяса полетят под острыми клыками. А волки, чтобы не дай Бог помешал кто их пиршеству, призвали на охрану стаи псов голодных и послушных за кормёжку. Чуют, что терпение у людишек, из-за беспредела грабительского, на исходе. И волнуются волки. Вдруг куски лакомые, что урвать успели, быдло народное, с помощью вожаков избранных, решится отобрать. И ходят псы цепные кругами, слюну с клыков свесили, и сами себе добычу из оставшихся волчьих объедков присматривают.
Дмитрий Яковлевич степенно отхлебнул чай, помолчал, собираясь с мыслями.
— Я тебе так скажу, Василий Иванович... Возражений нет, что на «ты» перешёл?
— Нехай! — махнул рукой Шилов и тоже отхлебнул чай.
— Угу! Ну, во-первых, что касается лично меня. Я так понимаю, что моё будущее тебе каким-то образом тоже привиделось во сне? С какого рожна я вдруг снюсь совершенно незнакомому мне человеку? Не кажется ли это странным для здравого понимания? И как можно доверять сну? Ну да ладно... В принципе я допускаю подобные повороты в моей жизни. И где-то в душе я даже к ним готов. Есть у меня такой настрой... Теперь о непонятном для тебя сне...Ты когда-нибудь задумывался,... вообще, можешь ли ты осознать всё то, что на сегодняшний день свершается на Земле? Как живёт?.. Вернее – чем живёт сейчас народ? Вот какие у него есть потребности? Что его волнует, тревожит или радует? Что ему необходимо для счастья? — священник развернулся вместе со стулом к Василию.
— Оказывается, что всё настолько тривиально и просто, что становится даже неинтересно. Светит солнце – хорошо. Сыты, обуты - отлично! А вот представь, если однажды проснуться, а солнышка нет! Не то, что оно за тучкой скрылось на время, а вообще... Ночь полная Землю обняла. Мрак вечный. Темень... Холод в душе... У меня лично... Или возьми другое: Сияние лучей... Полёт в пространстве... Свобода, радость, любовь! Любовь кругом! Во всём... И рядом, и далеко... И в счастье несказанном купаешься... Тепло и доброта растекаются, обволакивают... Вот дом родной, куда, казалось бы, душа стремится. Не этого ли мы ждём? И что выбрать? Чтобы душа в блаженстве проснулась или мрак? Туман бездушия, чёрствости жрёт нас! Страшно! Вот последствия этого тумана и видятся тебе, сынок.
Азарт беседы не на шутку захватил Шилова. Он прекрасно знал о том, что он имел в виду, сочиняя сон о России. И никак не ожидал подобные экскурсы в непонятные дебри.
— Хм! ЧуднО-о... Вот вроде дураком себя не считаю, а что-то не пойму я Вас, Дмитрий Яковлевич. При чём здесь душа? Сны-то вон какие мне видятся. Роятся осиным клубком перед глазами. Жутковато мне... И за себя, и за страну... За будущее... А ну как это правда из невиданного приходит в мой мозг?
— Ты укроти свой разум! Отбрось сомнения. Думай о любви. Ты же молод. А любовь является высшим чувством, истоком мироздания! Любовь спасёт нас от разрушения. И физического, и душевного.
Священник отечески похлопал Василия по плечу, опёрся о него и медленно поднялся.
— Прислушайся, почувствуй сердцем. Оно подскажет, что для тебя сейчас важнее: о фантазиях ли дальних беспокоиться, или здесь, близко, о чистоте душ людей, не чужих тебе, побороться.
Дмитрий Яковлевич облачился в пальто, но внезапно завис.
— Василий Иванович, так по итогу, с какой целью ты меня встретил? О моей судьбе поведал... Я услышал, и что дальше? В чём резон?
— Резон в том, что новому правительству и мне лично, хотелось бы, чтобы Вы возглавили строительство обновленческой церкви в России. Составили бы обращение к духовенству с призывом о признании Советской власти. Чтобы они помогали трудящимся. Чтобы перестали мучить народ панихидами да молебнами. Ну а Народный комиссариат по делам религий, который мы предлагаем Вам возглавить в правительстве, должен будет проводить разъяснительную работу о пагубности, лживости религии и служить связкой между государством и церковью.
Несомненно, предложение было весьма лестным для Попова, но оно рушило все его планы на будущее. Хотя... Будущее... Это будущее прапорщик ему уже обрисовал. Подробно и в красках. Красных. И почему-то укрепляется осознание того, что этой картине не доверять совершенно неразумно. Она не высосана из пальца. Она, как ни странно, правдива.