Страница 165 из 178
Ответить вышел Василий. Оправил под ремнём гимнастёрку, при этом предъявив взглядам делегатов свои награды, и встал перед столами.
— Феодосий Терентьевич, а Вы не устали перечислять всех по очереди? Рабочих, солдатских, казачьих и крестьянских... А ежели понадобится не один раз повторить за пять минут? Скажите, солдаты относятся к народу России? Или рабочие? Казаки? Крестьяне? Все мы с вами из народа. И народ нас делегирует. Наделяет своим доверием и властью. Потому-то все присутствующие здесь — депутаты народные. Ну, если товарищи против, изменить название большого труда не составит.
Депутаты загалдели, выражая одобрение речи Шилова.
— А почему Республика социалистическая, а не демократическая?
— А что такое демократия в вашем понимании? Анархия? Вседозволенность? Безнаказанность порождает вседозволенность. Демократия – это когда два волка и ягнёнок голосуют насчёт обеденного меню. То есть, предполагается соседство буржуазии, торгашей и трудящихся. Предполагается, что демократия должна отстаивать, защищать интересы буржуазии. Так же, как и интересы рабочего человека. Только, как правило, на долю трудящегося остается шиш да кумыш. Дерьмо... кратия... Вот истинное прочтение.
Василий окинул взглядом депутатов, внимательно впитывавших каждое его слово.
— А социализм... Это создание новой реальности, светлого будущего. В котором человек человеку — друг, товарищ и брат. Основной фундамент социализма — это социальная справедливость. Социальное равенство, равноправие и свобода. Свобода слова, совести, печати. Отказ от эксплуатации трудового народа. Обеспечение социальными благами. Бесплатные: образование, медицина, жильё и многое другое. И мы будем стараться иметь основной целью не столько победу социализма, сколько рост благополучия советского человека.
Попыток перебить, вставить свои мысли, делегаты не предпринимали.
— Земля, недра, вода, лес, горы — это всё высшие ценности, данные нам свыше. Они не созданы никем. Потому и должны принадлежать всему народу. Всем поколениям. Что это значит? Как это видим мы? Сразу сделать, конечно, сложно, но стремиться необходимо. Каждому человеку с рождения открыть личный счёт в Госбанке и зачислять государством на него часть доходов, которые получает государство от продажи нефти, леса, полезных ископаемых.
Часть доходов от продажи ресурсов распределять на наполнение сформированных Фондов общественного потребления для компенсации расходов на образование, здравоохранение, оборонные нужды.
Шилов видел, что не до всех доходит смысл его слов, но большинство из делегатов адекватно воспринимают речь и потому решил продолжать:
— Кто у нас самый угнетённый в стране и кого в стране самое большое количество? Крестьяне. Что из этого выходит? По большому счёту социализм должен начать произрастать в первую очередь в деревне. Поэтому мы рассматриваем, как его первую стадию, социализацию земли, и наш лозунг: «Земля – крестьянам, заводы – рабочим, вся власть – Советам!»
Частная собственность на землю отменяется. Твоя она только на твоём приусадебном участке. Вся остальная принадлежит не помещикам, не попам. Это всё – общенародное достояние. Никто не имеет права её продавать или покупать. Всё – для народа. Власть у нас – народная. Для большинства народа. Если большинству народа хорошо – значит власть народная. К этому мы стремимся. Слабость власти проявляется в том, что она идёт на поводу у меньшинства, которое почему-то решило, что оно лучше других понимает, что именно требуется людям.
Народ должен научиться контролировать власть, но при этом нести ответственность за свою страну и быть хозяином на своей земле. Товарищи, планов по улучшению жизни наших граждан — много. Но это всё впереди. Сейчас стоит вопрос об основании народного государства и правительства, которому царь передаст бразды правления. Давайте высказываться.
Казаки, хоть и не были депутатами, но присутствовали и внимательно слушали, выглядывая из классных комнат. Они вывалили дружно в коридор, и к трибуне понеслось:
— Любо! Любо! Земля народу!
Василий довольный отошёл в сторону и, приметив, где стоит подъесаул Кузюбердин, протиснулся к нему.
— Феодосий Терентьевич, в казарме имеется телефон?
Городская телефонная сеть выполняла только местные коммуникативные функции, а из-за высокой абонентской платы пользоваться телефоном могли лишь правительственные учреждения, заводы и состоятельные люди. Но армия всегда имела привилегии. Это – безопасность и связь, конечно же, в казарме имелась.
Распутин взял трубку после седьмого гудка.
— У аппарата! – прозвучал его недовольный голос, забиваемый эфирными шумами.
— Григорий Ефимович, это Василий. Заканчивай выслушивать просьбы посетителей, давать им указания и советы, как лечиться, а набирай номер Государя. Завтра он обещался ждать у себя. На завтра закажи мотор. Теперь можно и с шофёром из Охранного отделения. Я перезвоню часа через три, чтобы узнать результат твоего разговора с царём. Всё. Отбой.
Учитывая, что на Съезде всё идёт своим чередом и его присутствие особо не требуется, Василий шепнул на ухо Сталину, что уйдёт. Есть острая необходимость. Иосиф Виссарионович кивнул, понимая, что Шилов без причины не покинет важное действо.
Всё это относилось к «во-первых».
А во-вторых, намеченная Шиловым встреча.
* * *
Закрытое заседание Государственной Думы было посвящено докладу Керенского по результатам поездки комиссии в Туркестан. Василий об этом знал и планировал именно по окончании слушаний поймать того, кто ему был нужен. Он долго бродил около Таврического дворца, прогулялся к Смольному собору, потоптался минут десять возле водонапорной башни. Депутаты не появлялись.
По Шпалерной неспешно проходили немногочисленные обыватели, суетливо проскакивала по тротуарам прислуга из барских домов, спеша за покупками на базар или в лавку.
Дворники размеренно обметали остатки лежалого снега с тротуаров.
Наконец, между колонн Таврического дворца зашевелилась людская масса. Кто по одиночке, кто небольшими кучками, они двинулись по дорожке к Шпалерной. Шилов внимательно стал всматриваться в толпу. Человека, которого Василий ожидал, было несложно вычленить взглядом из людского потока. Он был не молод, объёмист в теле. Его окладистая борода на широком, добродушном лице сразу бросалась в глаза.
— Дмитрий Яковлевич, – окликнул мужчину Шилов.
Тот остановился и с удивлением посмотрел на незнакомого прапорщика.
— Мы знакомы?
— Нет. Но мне очень хочется быть с Вами знакомым.
— С кем имею честь? – спокойно, глубоким голосом произнёс мужчина.
— Прапорщик Чепаев. Василий Иванович.
— И что же Вы хотите от меня, Василий Иванович? Причастие, исповедь? Так я на улице службу не провожу.
— Нет, нет. У меня совершенно другой интерес к Вам. Вы позволите пригласить Вас в кафе?
— Мы можем пройти в буфет-ресторан дворца, если Вас устроит, – предложил священник.
— Ну, если меня туда пропустят, то я не против.
— Со мной пропустят.
Депутаты уже в основном покинули дворец, и в здании Василию с Дмитрием Яковлевичем попались лишь двое мужчин, горячо обсуждавших какую-то проблему, известную только им. В помещении буфета был занят один стол, а остальные стояли свободными. Окинув взглядом зал, Шилов решительно направился в дальний угол, предпочитая разместиться подальше от возможных неожиданных лишних ушей. Не успели посетители устроиться за столом, как перед ними вырос небольшого роста молодой человек.
— Любезный, нам что-нибудь отобедать. Так, чтобы без задержек.
Молча кивнув, официант удалился. Дмитрий Яковлевич чинными движениями разгладил бороду и заинтересованно посмотрел на Василия.