Страница 8 из 11
Глава 8
Максим
— Детка, или открой дверь, или я не ручаюсь за себя. Нам нужно уезжать, пока старик не вернулся!
— Убирайся, Нокс! Я не просила тебя спасать меня от них!
— Клянусь, если не откроешь сейчас, я войду сам, детка!
— Ты не посмеешь!
— Уверена? У меня давно не было… На столе крошка… Выходи сама, или я зайду, и плевать, что старик может войти в любой момент.
Что мне делать? Может, он правда хочет помочь? Решаюсь открыть дверь комнаты. Он сразу нападает на меня поцелуями.
—Не хочу, отпусти, идиот! — кричу я. — Ты сказал, что поможешь!
Он останавливается на мгновение, его глаза блестят от непонимания. Ненависть и нежность смешиваются в воздухе, как порыв ветра, гоняющий облака. Я чувствую, как сердце колотится, как будто оно ищет выход из этого безумия.
—Я думал, ты будешь рада! — отвечает он, его голос дрожит от эмоций. — Я просто хотел сделать тебя счастливой.
—Счастливой? Ты не понимаешь, что творишь! — вздыхаю я, Меня охватывает разлад, но его прикосновения не отпускают.
Мне нужно взять себя в руки. Я глубоко вдыхаю, стараясь не потерять самообладание.
—Давай поговорим, — говорю я тише, чувствуя, как буря эмоций начинает утихать. — Прежде чем что-то делать, давай разберемся…
— Давай, но нам сейчас нужно спешить, пока старик не вернулся.
Мы уехали из дома на байке Нокса. На дороге, когда осталась Москва позади, я сказал, чтобы он остановил байк. Я почувствовал, как ветер треплет мои волосы, и в голове проносились мысли о том, что нас ждет впереди. Взгляд скользил по бескрайним полям, которые однажды стали символом свободы, а городская суета осталась где-то далеко, за горизонтом.
—Где ты была все это время, Максим,—спрашивает у меня Нокс.
Я ненавижу его. Кажется, больше чем кого-либо! Его голос резонирует в моем мозгу, как скрип ножа по стеклу, и я готова разорвать это молчание тишины.
— Ты не имеешь права задавать мне такие вопросы,— отвечаю с отвращением, сжимая кулаки.
На его лице отображается смесь удивления и насмешки. Нокс знает, что я буду бороться, даже когда вокруг царит хаос. Но он не понимает, что мои воспоминания — это мой собственный тюрьма.
Я была в плену своих мыслей, в паутине собственных страхов. Каждое мгновение тянулось, как вечность, а он здесь, легкомысленно играя в адвоката.
—Я искала тебя,— произнес он с тревогой в голосе.
—Не верю тебе! Из-за тебя мой отец продал меня в бордель!
В этот момент в моей памяти всплывает образ Леона и тот день, когда он ушел. Я испытываю странное чувство — мне его не хватает. Сглатываю, потому что вспомнила, как приятно было мне в тот день рядом с ним в постели.
—Что?! — взрывается Нокс, поднимаясь из байка и стремительно приближаясь ко мне. Уже стемнело; наверное, Леон знает, что со мной случилось. — Тебя трогали? — спрашивает он, и в его голосе, словно в капле росы, отражается странная смесь тревоги и любопытства, будто он боится услышать ответ, но не может удержаться от вопроса.
С какой стати его вообще интересует, трогали меня или нет?
—Да, трогали,—сказал я ехидно улыбаясь,—только один. Он ностоящий мужчина! Я начинаю скучать по нему .
—Не верю!—начинает целовать мои губы а я отвечаю. Мне не стерпится целоваться, трахаться. Но трахаться так как с Леоном.—Врёшь дура ты не могла бы забить меня,—снова целует.
—Правда в том Нокс что я некогда себя не чувствовала с кем то как с ним. Он тот кто мог меня по настоящему мучить но клянусь мне это возбуждала. И от одного мысли что он сейчас возможно не думает обо мне убивает меня изнутри.
—Ты шлюха! —снова орет,—думаешь поверю тебе? Тебе просто нравится меня злить. Я хочу тебя Максим,—требуют он.
Мы начали трахаться прямо на дороге. Было уже достаточно темно но это не мешало.
—Скажи, что тебе нравится,—шепчет Нокс, двигаясь во мне, а я не чувствую ничего. Абсолютно ничего. Знаю лишь одно: больше никогда не буду с ним спать. Как сказал Леон, хуже, чем с девственником.
В этот момент я начала громко смеяться. Нокс, вынув свой член, оделся и, наклонившись ко мне, спросил:
—Что смешного?
—Больше не хочу. Хуже чем девственник.
Мы не поехали в наш город и не вернулись в Москву. Я уверена: люди старика ищут меня. Нокс развёл костёр поодаль от дороги. Он перешёл на другую сторону, потом снова вернулся. Потом он начал закрывать глаза и засыпать, а я, охваченная тревогой, не могла уснуть. У меня вновь пробудилось желание предаться страсти. От этой мысли я ощущала себя словно грешницей, пленённой соблазном. Я лежала на земле, касаясь себя,
Я чувствовала, как внутри меня разгорается огонь, который я давно пыталась подавить. Каждое прикосновение к собственному телу вызывало дрожь, словно я впервые познавала себя заново. Мысли путались, смешивая стыд и наслаждение, но я уже не могла остановиться. Это желание, словно тёмная река, увлекало меня всё дальше, заставляя забыть о морали и запретах.
Я представляла его руки, его взгляд, полный страсти, который будто прожигал меня насквозь. Каждый миг воображения был как глоток запретного вина — опьяняющий и опасный. Я знала, что это грех, но разве можно сопротивляться тому, что делает тебя живой?
В этом месте где я могла позволить себе быть той, кем боялась стать. Я закрыла глаза, и мир вокруг исчез, оставив только это сладкое, мучительное желание. Оно было моим и только моим, даже если завтра мне придётся снова надеть мару благопристойности. И сердце, и разум, и плоть моя трепетно шептали лишь одно имя — Леон.