Есть чувства, нет запретов

Глава 4

Максим

Прошло два дня. Я не покидала комнаты, где Леон всякий раз овладевает мной. Никто другой не касался меня, и это наполняло меня тихой радостью.

Леон спал рядом со мной этой ночью. Я не могла сомкнуть глаз, охваченная тревогой, хотя знала, что дверь заперта изнутри. Никто не мог проникнуть сюда. Каждый день он настаивал, чтобы я ела, пила чай. Естественным достоинством Леона была его внимательность. Это трогало меня, наполняя сердце тихой радостью.

Мне было одиноко и скучно, дни тянулись в бесконечной тишине, запертой в четырех стенах. Но однажды Лео принес в комнату телевизор. Этот человек снова удивил меня, словно пытаясь развеять мою тоску. Однако прошла неделя, и все изменилось. Его интерес ко мне угас, словно пламя, оставленное без внимания. Он больше не касался меня даже пальцем. Не подумайте, что это меня тревожит, — я лишь боюсь, что он возьмет меня и отдаст другим.Я вышла из комнаты в тот день и направилась туда, где мужчины предавались развлечениям с женщинами. Мне было противно смотреть на них, но взгляд мой искал Леона, и вдруг я увидела его: он сидел у бара с какой-то малознакомой девушкой.

Леон внезапно замечает меня и встаёт, чтобы подойти. Я отступаю в комнату, понимая, что мне не следовало выходить — это я осознаю теперь со всей ясностью.

Когда Леон заходит в комнату я начинаю внимательно смотреть на него. Без эмоций. Я села на кровать.

—Я же сказала тебе не выходить из комнаты,—произнесла она с холодной уверенностью,—зачем ты это делаешь? Тебе нравится злить меня девушка?

—Меня зовут Максим, если ты вдруг не помнишь,—не стоит его раздражать,—мне скучно.

—Возьми пульт и включи телевизор, посмотри кино. Скучно точно не будет. Если не хочешь, пойдем со мной в другую комнату. Там будет весело, познакомишься с ребятами, опыт наберешь.

—Спасибо, не нужно!

Он хотел уйти как я сказал

—Сыграй со мной в шахматы!

—Ты что, смеёшься, малышка? В борделе Леон будет с тобой в шахматы играть? Кому ни расскажи — не поверят.

—Пожалуйста,–прошу я и смотрю на его тело. И как не смотреть, он выглядит как греческий бог. Его мускулы, словно высеченные из мрамора, переливаются под мягким светом, а кожа, гладкая и теплая, будто создана для того, чтобы к ней прикасались. Каждый его жест полон грации, словно он сошел с античного панно, оживший миф, воплощение совершенства. Его глаза, глубокие и загадочные, словно океан, в котором можно утонуть, смотрят на меня с легкой усмешкой, будто знают, что я уже потеряна. Я чувствую, как дыхание перехватывает, а сердце бьется так громко, что, кажется, он может его услышать. Он приближается, и я замираю, не в силах оторвать взгляд. Его присутствие заполняет все пространство, окутывая меня теплом и трепетом. Я знаю, что сопротивляться бесполезно, да и не хочу. В этот момент я готова отдать все, лишь бы остаться рядом с ним, с этим воплощением божественной красоты.

—Ладно,—сказал он лениво.—Я сейчас вернусь.

Не прошло и пяти минут, как он вернулся. У него в руках были шахматы. Я впервые за всё время, проведённое здесь, улыбнулась.

—Ты всё ещё помнишь, как играть? — спросил он, расставляя фигуры на столе. Я понимаю о чем он.

—Конечно, помню,—ответила я, слегка наклоняясь вперёд, чтобы рассмотреть доску.—Не знаю как но не забыла.

—Сегодня всё может быть иначе,—сказал он с лёгкой усмешкой, двигая пешку.

Я посмотрела на него, пытаясь угадать, что скрывается за его спокойным взглядом. Возможно, это была просто игра, а может, что-то большее.

—Твой ход,—напомнил он, и я, не раздумывая, сделала первый шаг.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим стуком фигур. Каждый ход был словно маленький шаг в неизвестность, и я чувствовала, как напряжение между нами растёт.

—Не плохо играешь ,—сказал он, когда я поставила его короля в безвыходное положение.

—Или ты просто сегодня не в форме,—ответила я, улыбаясь.

Он рассмеялся, и в этот момент я поняла, что шахматы — это не просто игра. Это был наш способ говорить без слов.

Месяц прошёл. У Леона начались проблемы с хозяином. Он ещё взял месяц за меня.

Он сидел на кровати в этот день, его лицо было напряжено, а взгляд устремлён в пустоту. Я стоял у двери, чувствуя тяжесть вины.

— Спасибо, — сказал я с благодарностью, но слова застряли в горле, будто их было недостаточно.

Леон медленно поднял голову, его глаза встретились с моими.

— Не благодари, — прошептал он. — Это не надолго. Хозяин уже начал задавать вопросы.

Я кивнул, понимая, что время на исходе. Комната наполнилась тишиной, прерываемой лишь тиканьем часов на стене.

— Что будем делать? — спросил я, хотя ответ знал заранее.

Леон вздохнул и встал.

— Пока ничего. Но будь готов.

Его слова повисли в воздухе, словно предупреждение. Я сжал кулаки, чувствуя, как страх и решимость борются внутри. Месяц был подарком, но теперь всё зависело от нас.

Ещё один месяц. В этом месяце я немного потеряла себя. Думала, что во мне осталось лишь одно желание — стать монахиней.

От этой мысли я громко расхохоталась. Когда Леон вошел в комнату, на его лице не было ни тени выражения. Наверное, он решил, что я окончательно сошла с ума.

Он остановился на пороге, его взгляд скользнул по мне, полный недоумения и легкой тревоги. Я не могла остановиться, смех вырывался из меня, как вода из прорванной плотины, и чем больше я пыталась сдержаться, тем сильнее он становился. Леон медленно подошел, сел рядом и, не говоря ни слова, положил руку мне на плечо. Его теплое прикосновение немного успокоило меня, но смех все еще тряс мое тело.

— Ты в порядке? — наконец спросил он, и в его голосе звучала искренняя забота.

Я кивнула, пытаясь перевести дыхание.

— Просто… — начала я, но снова залилась смехом. — Просто я поняла, как все это смешно.

Леон улыбнулся, хотя его глаза все еще выражали легкое недоумение.

— Ну, если это делает тебя счастливой, — сказал он, — то пусть будет так.

—Леон, ты опять надо мной смеёшься! —я злился.

—Пора тебе выйти на работу Максим, — произнёс он, впервые обратившись ко мне по имени.