Тёмный век

Глава 2

г. Клаусталь, Цитадель Основания

май 2081

В конце недели пришла пора наводить порядок на территории после зимы. Для обозначения весенней генеральной уборки использовали русское слово «субботник», хоть дата и выпала на воскресенье.

Руководил работами высоченный Чен Джао – брюнет с монголоидным разрезом глаз и выступающим подбородком викинга.

«Самый высокий китаец на свете» – как он частенько рекомендовал себя. Его дед, доктор Джао, действительно был хань по национальности и находился среди Основателей в Первом убежище Х-Space в Гамбурге. Он тогда попытался добраться до своей родины, но уже в порту узнал из обрывков радиопередач, что та опустошена даже сильнее, чем Европа, и никаких кораблей больше по океанам не ходит. Несколько дней он тщетно искал любое судно, а когда отчаялся – община была на пути в эвакуационный лагерь, он с ними разминулся. Но ему повезло. Хоть и не сразу, но Джао удалось разыскать товарищей уже в Гарце.

Внук его, конечно, не был чистокровным потомком жителей Поднебесной. Но однажды, находясь в патруле на отдалённой ферме и наткнувшись на парочку воров, он вырубил их с помощью черенка от лопаты, как боевой монах Шаолиня. По-китайски его имя звучало бы наоборот – Джао Чен. Но, как и многие здесь, он считал себя человеком мира.

– Медленно, медленно работаем, товарищи. Пусть нанотехнологии заставят ваши киберлопаты и квантовые грабли двигаться быстрее. Вперёд, и да пребудет с вами Сила и энергия «ци»! – командовал он, указывая новый фронт работы.

В тот день они убирали сад и облагораживали площадь рядом с главным корпусом.

Брат Джао был не только «кастелян», то есть завхоз (а если буквально – «смотритель замка» у феодала), но и профессор медицины и физики.

Обращение «брат» или «сестра» большинством использовалось скорее в шутку. Но Джао так называли без иронии. Наверное, по ассоциации с фильмами о восточных монастырях и боевых монахах. А может, он реально для каждого был строгим старшим братом, который может и помочь, и мозги вправить, хоть и без рукоприкладства.

Во время таких мероприятий не существовало ни статусов, ни других регалий. А поводом для освобождения могла стать только очень веская причина – серьёзная проблема со здоровьем, например. Впрочем, никто даже и не помышлял как-то увильнуть. Работали с удовольствием.

За работающими людьми наблюдал похожий на немецкую овчарку пёс. Он сидел на куче камней, предназначенных для создания альпийской горки. Сверху ему было лучше видно хозяйку, и когда она проходила достаточно близко, пёс радостно постукивал хвостом. Это был Малыш, питомец Эльзы. Из беспомощного, обречённого на голодную смерть осиротевшего щенка вырос преданный, красивый и умный друг.

За три часа убрали всё, что нужно. Ещё бы, сегодня их собралось здесь больше ста человек, и никто не отлынивал. Двор просто сиял. Время пролетело незаметно, под шутки и разговоры, не мешавшие работе.

– Все свободны, друзья. Спасибо за ваш вклад в дело вселенской гармонии! Каждый получит кармическую благодарность, – кастелян, чей костюм напоминал гибрид френча и монашеского одеяния, поклонился им, – В следующей жизни. Ну а в этой – один миска рис и плюс сто социального рейтинга.

Это была шутка с фальшивым акцентом.

Коммунары разошлись по своим делам. Отдых у них тоже считался важным делом.

«А ведь когда-то я совсем не выносил физический труд…» – подумал Данилов, ставя на место вёдра и инструмент.

Ему с трудом верилось, что уже столько лет прошло с того дня, когда, повинуясь неясному зову, он прибрёл в Основание, словно Ломоносов с рыбным обозом.

Саша до сих пор был послушником, акколитом, но ему этого хватало. Все другие степени вроде «посвящённого» и «магистра» существовали для тех, кто хотел взвалить на себя больше ответственности. Привилегий не было. Наличие званий было, скорее, калькой с довоенной системы ранжирования. Занять высокий пост можно без них. Иерархия тут очень простая. Все равны, приказы можно обсуждать, руководители подвергаются частой ротации... Плюс полная выборность и упор на самоорганизацию. Дикая смесь демократии с анархией, монашеского ордена со студенческим кампусом: «Ваши права ограничены только уровнем вашей компетенции». Меритократия. Это просто не должно было работать! Но оно, чёрт возьми, работало, раз существовало уже полвека с лишним.

Главное здание, Собор, своим видом отсылало в прошлое, к позднему средневековью, хотя всё здесь возвели за несколько лет до Войны, когда Элиот Мастерсон купил пустующий участок земли недалеко от города.

Построенное не из кирпича, а из обработанных блоков местного камня, оно было слишком «основательным» и, казалось бы, противоречило идеям Основания. Ассоциировалось не с прогрессом, а с традициями. Напоминало храм, а не институт.

Но, если вдуматься, тут нет противоречия, только диалектическое единство.

Своды были стрельчатые, а сам силуэт казался устремлённым в небо. С высокими окнами на всех этажах, кроме нижнего, где они были похожи на бойницы... для красоты, конечно. Крышу с фасадной стороны венчал острый шпиль, а противоположную часть занимал купол, игравший роль планетария. Получился наполовину собор, наполовину научно-исследовательский центр.

И это только надземная часть. Размеры того, что расположено ниже уровня земли, знал не каждый даже из старых членов общины. Младший бывал на нижних уровнях, но не увидел там ничего для себя интересного. Хозяйственные и технические помещения, долговременные склады хранения ненужных вещей и архивы. Скукота. Впрочем, чтобы попасть в некоторые помещения, его компетенции не хватало.

Наверху было куда больше всего. Главный корпус (неофициально – Собор, Cathedral) вмещал в себя и жилые помещения, и рабочие зоны и всё для досуга, который можно проводить под крышей. За его пределами имелись склады, электростанция, несколько десятков коттеджей, спортивные площадки. Всё это ограждено красивым готическим кованым забором. Самые грязные производства, вроде небольшого нефтеперегонного завода и свинокомплекса, вынесены ещё дальше, в сторону гор. Учебные корпуса частично находились в городе.

Это было полностью обеспечивающее себя сообщество.

Проходя через холл первого этажа с высоченным потолком, мимо фонтана, в котором переливалась подсвеченная вода, Данилов привычно задержал взгляд на большом панно, изображающем опустошённый мегаполис, похожий на Нью-Йорк.

С виду – обычная мозаика из кусочков, напоминающих вулканическое стекло. Только изготовлено оно из отполированных хиросимитов, и породили его не земные недра, а температура ядерного взрыва. Это действительно были стёклышки из песка, а в них вплавились частицы металлов, почвы, и даже органики. Всего, что раньше составляло какой-то город.

Один из старейших братьев общины изготовил это в последние годы своей жизни. И нет, оно не было радиоактивно-опасным, даже если кто-то захотел бы рассмотреть поближе или потрогать. Панно было покрыто в несколько слоёв специальным лаком, созданным здесь же, в одной из лабораторий.

Memento mori nuclei.

Сколько раз за эти годы Александр с благодарностью вспоминал Денисова, от которого впервые услышал о затерянном где-то в Германии островке цивилизации. Помнил и о своих сомнениях, о трудностях, которые пришлось преодолеть.

Попав сюда, Младший с удивлением понял, насколько форма может отличаться от содержания. Саша боялся увидеть что-то вроде секты мормонов, свидетелей Иеговы, сайентологов, масонов. Истеричных, высокомерных носителей высшей эзотерической истины. Не то, чтобы он презирал этих уважаемых господ, о которых только читал, но не имел чести знать, но планировал сразу же уйти, если наткнётся на подобное. Даже более традиционные религии никогда бы его не заполучили.