Муза

У меня нет возможности поговорить с Тео, и к концу дня я настолько морально истощена, что просто иду прямо домой. К счастью, когда я прихожу, в доме никого нет. Я захожу на кухню и вижу свой телефон на столе, и чуть не визжу от радости.

Я хватаю его, быстро замечая, что он все еще выключен, и включаю. Как только экран загорается, я нахожу контакт Тео и нажимаю кнопку вызова. Он отвечает на первый звонок.

— Софи, — практически выдыхает он, и мое сердце сжимается от его голоса. Меня мгновенно охватывает спокойствие. Просто слышать его на другом конце провода заставляет меня чувствовать себя в безопасности.

— Привет, Тео, — говорю я. — Я только что получила свой телефон обратно.

— Я так рад услышать твой голос. Сегодняшний день был мучительным. Ты в порядке?

Я колеблюсь.

— Да... и нет, — время быть честной.

— Я почти боюсь спросить, но... что случилось?

Мои мысли в беспорядке, пульс учащается, я пытаюсь придумать, как об этом сказать.

— Ну, моя мама узнала от своей подруги. Она высказала мне несколько... отборных слов. Сказала, что миссис Креншоу видела меня с каким-то мужчиной. Честно говоря, я думаю, она больше расстроилась из-за того, что ты ударил Коула, чем из-за чего-либо другого. Но я не сказала ей, кто ты, и она не знает. Я просто сказала, что ты был каким-то парнем на ярмарке, что мы поладили и проводили время вместе.

Он глубоко вздыхает. Когда он снова заговорил, его голос был низким и хриплым.

— Она не поинтересовалась, почему я ударил Коула? — гнев в его голосе был ощутим даже через телефон.

Я зажмуриваю глаза.

— Нет. И никогда не спросит. Она думает, что Коул – идеал.

Он практически рычит, и это вызывает во мне волну электричества, пронизывающую все тело.

— Софи, я клянусь тебе. Однажды ты будешь окружена людьми, которые тебя заслуживают. Которые будут относиться к тебе с добротой и любовью. Твои родители... из всего, что ты мне о них рассказывала... они не заслуживают такой замечательной дочери, как ты. И мне очень жаль.

Я задыхаюсь, сдерживая рыдания от его доброты. От его слов, которые наполняют меня такой надеждой.

— Послушай, я буду очень осторожна. Я не позволю им узнать, что это был ты.

— Черт, — говорит он раздраженным голосом. — Я не хочу держаться от тебя на расстоянии. Но, возможно, это то, что нам нужно сделать, по крайней мере, на данный момент.

Я опускаю голову на руки и опускаюсь на стул.

— Я тоже этого не хочу. Но ты прав. Еще один месяц, и все. Потом мы будем свободны.

— Ну, — говорит он, понижая голос, колеблясь. — На самом деле, пока ты не поступишь в колледж, мы не сможем видеться в городе. Даже когда ты закончишь учебу, никто не будет благосклонно относиться к тому, что я встречаюсь со школьницей, только что закончившей среднюю школу.

Я вздыхаю, понимая, что он прав. Гнев пронзает меня, температура поднимается, и я внезапно чувствую лихорадку. Это так чертовски несправедливо. Все это. Кто может сказать, что то, что у нас есть, неправильно? Что наша любовь не настоящая, не стоит ничего?

К черту их всех.

Но я буду играть по их правилам, потому что у меня нет другого выбора.