Сердце двух миров

Я киваю. В горле пересохло, и я остро чувствую на себе пристальные взгляды.

— Какой из дворов фейри ты планируешь посетить? — спрашивает верховная жрица.

— Осенний, моя верховная жрица, — отвечаю я.

Она машет рукой одной из четырех жриц, держащих корзины с браслетами, и женщина медленно подходит.

Мое внимание привлекает лорд-протектор, который наклоняется над пустым креслом между ним и его сыном.

— Я составил список кандидаток, которых ты можешь рассмотреть в качестве невесты, — говорит он слишком громким шепотом, бросая на меня взгляд, а затем отводя его. — Сын, я надеюсь, что ты встретишься с каждой из них, прежде чем выбрать себе жену. Возможно, в течение следующих нескольких месяцев.

Эти слова как пощечина, и все силы меня покидают.

Ронан напрягается, его глаза устремляются на меня, он пытается что-то сказать, но молчит. Весь мир переворачивается, я не могу дышать, но продолжаю стоять на месте. Лорд-протектор замечает выражение лица сына и откидывается на спинку кресла, довольный, как будто только что раскрыл тайну.

— Пора бы уже. Ты слишком стар, чтобы все еще быть неженатым в свои двадцать пять, — он поправляет кольца на пальцах.

Нет, у меня нет ни малейшего шанса скрыть роман с Ронаном, учитывая то, как он на меня смотрит. Я стараюсь придать своему лицу невозмутимый вид и оборачиваюсь к верховной жрице. Она берет браслет из корзины и надевает на мою руку прохладные молочно-белые бусины.

— Я благословляю твое паломничество. Пусть оно пройдет успешно, и ты найдешь обратную дорогу к нам, — она кратко кивает мне в знак прощания.

Я не смотрю на Ронана, когда спускаюсь с подиума, а Кандра занимает мое место. Как я могу посмотреть ему в глаза? Мне кажется, что я иду по воде, и мне с трудом удается не вырвать только что съеденную пищу.

Наверное, я выгляжу как взъерошенная кошка, готовая к прыжку, потому что Имоджен бросает на меня строгий взгляд.

— Не беспокойся об играх лорда-протектора и сосредоточься на своей миссии.

Церемония заканчивается в одно мгновение. Прежде чем я успеваю сказать Ронану хоть слово, нас, паломниц, выстраивают в длинную шеренгу за процессией жриц и ведут к выходу из замка. Я отчаянно оглядываюсь через плечо, и лишь на секунду успеваю увидеть, как он стоит один. Его лицо побледнело, а брови нахмурены, и этот образ врезается в мою память.

Я иду следом за другими паломницами по перекинутому через овраг широкому мосту, и затем, через цветущие замковые сады. Под моими сапогами хрустят лепестки яблоневых цветов, осыпавшихся на дорожку. Сладкий аромат наполняет воздух, вперемешку с пением птиц и легким прикосновением весеннего солнца к коже. Этот момент не имеет права быть таким красивым — не тогда, когда мое сердце сжимается от боли, а кровь бурлит от страха.

Я могу потерять Ронана. Какая-нибудь знатная леди наверняка уже вонзит в него свои когти к моему возвращению. Лучше вообще о нем не думать. Зачем ему меня ждать, если я сама его оттолкнула?

С каждым шагом, который я делаю за пределы замка и в сторону Мистического Леса, моя решимость укрепляется. Я думаю только о своей миссии. Мы проходим через фермы и маленькие деревушки, солнце поднимается все выше, а работающие крестьяне замирают, провожая нас взглядами.

Над паломницами и жрицами витает глухое молчание. Слышны лишь шаги наших сапог и ровное тяжелое дыхание. Этот ритуал — священный. Своего рода очищение, когда мы оставляем позади атрибуты нашей прошлой жизни. Невероятно одинокое состояние — бояться и быть окруженной людьми, но не иметь возможности с ними поговорить.

Все следы цивилизации исчезают, когда мы входим в лес, следуя по дороге, прорезающей древнюю дикую местность. Здесь холмистый ландшафт, заселенный корявыми деревьями с огромными стволами и разветвленными кронами, многие из которых еще не обросли листьями. Их серая кора покрыта желтым лишайником. Большие плиты сланца, покрытые зеленым мхом, выглядывают во многих местах из-под растительности.

В лесу царит зловещая атмосфера, как будто он видел сотни поколений людей, которые приходили и уходили. Я невольно дрожу, и не только от холода. Такое чувство, будто весна обошла стороной эти высокогорья. Туман стекает по каменным склонам и собирается в маленьких ущельях, но, кажется, не касается дороги. Царит зловещая тишина и сам лес как будто затаил дыхание.

Я понимаю, что достигла точки невозврата, когда мы проходим четыре старинные каменные арки с изображениями фейри. На летней сцена с русалками и ракушками. Осенняя с листьями, разбросанными вокруг бабочек. Зимняя вся в снежинках и тюленях, которые, кажется, превращаются в обнаженных женщин. Последняя — весенняя, я содрогаюсь при виде Ку Ши с широко раскрытой пастью и разбросанными вокруг него цветами.

Холодный пот выступает на моем теле, когда дорога выходит на огромную травянистую поляну, окруженную холмами сланца, а в ее центре находится массивное кольцо каменных арок. Они выше двух мужчин, каждая построена из трех грубо обтесанных и покрытых желтым лишайником прямоугольных плит серого гранита. Я настолько засмотрелась на них, что совершенно не заметила жриц и друидов внутри.

Пока их пение на странном языке не доходит до моих ушей. Ноты их песни поднимаются до высоких тонов, затем опускаются до низких, постоянно колыхаясь странным образом.

В центре каменного кольца стоит темная башня, которая устремляется в небо. Мой взгляд следует за ней, я закидываю голову назад, чтобы увидеть платформу на ее вершине. Там стоят люди, окружая огромный нефритовый пьедестал, который сверкает зеленым светом под солнцем. Мои шаги замедляются, когда этот драгоценный камень начинает светиться, становясь все ярче и ярче. То же самое происходит с людьми вокруг него. Чистый белый свет их магии ударяет по пьедесталу.

Поющие друиды и жрицы достигают кульминации в своей песне, и нефритовый пьедестал озаряет долину зеленым светом. Я зажмуриваю глаза и закрываю их рукой от яркости света, но любопытство заставляет меня снова открыть их, как только предоставляется возможность.

Сверкающий луч, который можно было бы сравнить с потоком жидких алмазов, пронзает башню. Он обжигает мне глаза. Когда белый свет касается земли, он распадается на четыре луча и разлетается по земле. Достигнув каменного круга, каждый луч снова распадается на десятки тонких потоков, которые устремляются в порталы, скрытые в склоне горы.

Мой рот приоткрывается от изумления. То, что еще мгновение назад выглядело как беспорядочные груды камней в форме арок у входов в пещеры, теперь вспыхивает ослепительным сиянием — гладкие лунные порталы вспыхивают радужным блеском. Я сразу почувствовала, как мой браслет притягивает меня к осеннему царство. Он зовет меня, подталкивая к моей судьбе.

Жрицы проводят нас на поляну перед каменным кругом. Я иду, словно во сне, ноги будто налились свинцом, голова кружится. Верховная жрица произносит торжественную речь. Ее голос разносится на нитях магии воздуха, громкий и уверенный — но я не слышу слов. Только глухой стук собственного сердца.

Храбрость — это не отсутствие страха, а способность двигаться вперед, несмотря на него.

Кандра берет мою безжизненную руку в свою и сжимает ее. Я смотрю на них, а затем поднимаю глаза на ее лицо.

— Чтобы мы не потерялись, — говорит она.

Передо мной внезапно появляется лицо Имоджен, она говорит и говорит, ее тон настойчив, но я просто не могу разобрать слов. Все, что вижу — это ее строгие голубые глаза, впивающиеся в мои, и Кандру, кивающую рядом со мной. По крайней мере, хотя бы одна из нас ее слушает.

— Запомни, когда поймешь, что беременна, беги. Беги домой и не оглядывайся, — слова Имоджен наконец доходят до меня.