Сердце двух миров

— Вы двое будете тренироваться в владении мечом один на один, потому что, честно говоря, у вас обеих была ужасная техника во время упражнений, — Ронан улыбается нам обезоруживающей улыбкой, но его глаза задерживаются на мне. Он заметил мою рассеянность. Интересно, сделал ли он это нарочно.

Я мило улыбаюсь ему и делаю небольшой реверанс.

— Да... милорд. Приношу свои извинения, милорд.

Ронан закрывает глаза и сжимает переносицу.

— Только когда моего отца нет рядом, — он бросает на меня страдальческий взгляд.

Моя улыбка только расширяется.

Ронан глубоко вздыхает.

— Кандра, ты будешь заниматься с Имоджен. Наоми, ты со мной.

В одно мгновение мое веселье исчезает. Последние несколько дней я обменивалась с ним лишь несколькими фразами. Сразу после тренировки он уходит, а во время нее все хотят пообщаться со своим капитаном.

— Покажи мне свою боевую стойку, — приказывает Ронан.

Я расставляю ноги, распределяя вес на них, и крепко держу тренировочный меч в обеих руках. По правде говоря, я понятия не имею, как обращаться с мечом.

Ронан медленно обходит меня кругом, изучая каждую точку моей стойки. Он слегка пинает меня по внутренней стороне ноги.

— Расставь ноги пошире, — говорит он, и мне на ум приходит сотня дерзких ответов, но я молчу.

Он обходит меня во второй раз.

— Расслабь плечи, — Ронан встает позади меня, так близко, что я чувствую его дыхание на шее, поправляет мои плечи и мягко поднимает локти. — И держи меч выше.

Боже, как бы я хотела вернуться назад и снова оказаться на той лошади вместе с ним.

Ронан встает передо мной в боевой стойке, с поднятым мечом и пристальным взглядом, затем бросается в атаку. Я поднимаю свой тупой клинок, чтобы встретить его удар, но его руки переходят к следующему маневру, нанося удар снизу. Я снова блокирую его, но он приближается, снова замахивается, пока мой меч не летит по утрамбованной земле, а его лицо не оказывается в нескольких сантиметрах от моего, а меч — у моей шеи.

— Ты бы погибла.

— Ты тоже, — я поднимаю бровь, затем смотрю вниз, на свою руку, лежащую на обнаженной коже его груди, где распахнута рубашка. Я постукиваю пальцами для пущей убедительности. — Я могла бы выстрелить молнией прямо в твое сердце и остановить его, если бы захотела.

— Боги, Наоми, — говорит он хриплым голосом, отступая назад и потирая висок. — Что ты делала в том захолустном городке, где тебя не ценили все это время? Ты здесь чертовски ценный работник. Ты хоть представляешь, насколько устрашающей можешь быть?

Я в шоке приоткрываю губы, но быстро прихожу в себя.

— Только что ты бежал на меня с мечом, а теперь называешь меня устрашающей?

Полчаса мы наносим удары, парируем и кружимся друг вокруг друга. Ронан постоянно останавливается, чтобы поставить мои ноги в более удобное положение или поправить мои бедра или плечи. Мне кажется, что его руки покрывают все мое тело.

Глаза Ронана блестят от возбуждения каждый раз, когда они встречаются с моими, и он делает все, чтобы обезоружить меня и удержать в смертельной хватке самым нежным образом. Он сбивает меня с ног, и я падаю в его объятия. Обнимая меня сзади и прижимая к своей груди, он держит острие своего меча у моих ребер. В чем-то это похоже на кошку, играющую с мышкой.

Он точно знает, что делает со мной. Каждое его прикосновение заставляет мое сердце биться быстрее и наполняет мое тело жаром.

Возможно, это самое близкое, к чему мы когда-либо приблизимся в отношении друг друга. Единственная страсть, которую мы позволим себе. Есть грань, которую мы никогда не сможем переступить. Эти прикосновения, хотя и предназначены для тренировки, хотя и содержат в себе угрозу, заставляют мое тело дрожать.

— Тебе это нравится, — задыхаясь, говорю я ему, и усталость заглушает обвинение в моем голосе.

Он наклоняет голову набок и улыбается.

— Что именно нравится? Побеждать тебя снова и снова? Заставлять тебя потеть?

— Давай возьмем луки, стрелы и мишени, и тогда посмотрим, кто победит, — я подхожу к нему, полная разочарования, которое, как я себе говорю, вызвано раненой гордостью, а не легкими прикосновениями. Через несколько мгновений я снова обезоружена.

На тренировочное поле приходит гонец и уводит Ронана. Он возвращается с Тарроном, который следует за ним, и смотрит на меня с сожалением.

— Меня вызвал отец. Тебе нужно научиться сражаться с мужчиной, который вдвое больше тебя, Наоми, потому что большинство солдат будут такими.

Он поворачивается к другому мужчине.

— Таррон, можешь научить Наоми драться ножами? Будь с ней помягче, — мужчина энергично кивает, его лысая голова блестит на солнце. — И, Наоми, — Ронан бросает на меня полный озорства взгляд. — Пожалуйста, не впадай в ярость и не останавливай его сердце голыми руками, хорошо? Она очень вспыльчивая.

Глаза Таррона расширяются, заставляя шрам на его щеке сморщиться.

— Подожди, что? Она может так делать?

Я дотягиваюсь до его плеч, но он смотрит на меня со страхом.

— Я видел, как она это сделала. Вообще-то, он был примерно твоего телосложения, — бросает Ронан через плечо, уходя.

Я просто злобно улыбаюсь Таррону и не уточняю, что это был маленький тролль. Пусть думает, что я сделала это с мужчиной. Я знаю, чего добивается Ронан. Это простой способ заставить других солдат уважать меня.

Остальная часть недели проходит медленно. Я начинаю понимать, что живу ради утренних тренировок.