Страница 8 из 60
— До меня как-то доходили слухи о твоей спальне, — говорит он, когда мы поднимаемся по лестнице.
— Это должно быть интересно. Скажи мне.
— Вообще-то да. Кажется, у тебя есть твой золотой бюст на постаменте в углу. Это правда?
Улыбаясь, я смотрю на него через плечо.
— Ну, думаю, ты скоро узнаешь.
Не знаю почему, но моё сердце колотится сильнее, когда я произношу эти слова. Оно учащается лишь тогда, когда мы наконец доходим до конца коридора и переступаем порог моей комнаты.
Прошёл всего год с тех пор, как я обновила комнату. Я сменила одеяло, убрала рюши на обоих окнах, добавила большой винтажный ковёр и покрасила розовые стены в лёгкий серый цвет. Теперь, когда рядом со мной стоит Дэйн, я благодарна за эти изменения. Ведь до этого здесь будто жил десятилетний ребёнок.
— Видишь? Бюста нет. Только этот акварельный портрет, но это не считается. Это был подарок.
Подарок от Карлоса, который он нарисовал сам, но я не буду упоминать об этом.
Дэйн делает медленные шаги, впитывая всё происходящее.
— Так вот где происходит всё волшебство, — поддразниваю я. — Или, точнее, где никакого волшебства не происходит.
Он смеётся над этой явно самоуничижительной шуткой.
— С чего начнём? — спрашиваю я.
Он отвечает, протягивая мне несколько коробок.
— Если хочешь собрать их и начать наполнять, я пока разберу кое-что крупное. Это может занять некоторое время.
— Или я могу помочь с этим, пока не появится Стерлинг, — предлагаю я, отчего бровь Дэйна взлетает вверх.
Поскольку всё это было совершенно спонтанно, у Уэста были планы, но Стерлинг, вроде как, уже в пути. И всё же я не вижу смысла ждать.
Дэйн смотрит на меня, и на секунду мне кажется, что он собирается сказать, что я недостаточно сильна, но он только улыбается.
— Решать тебе, — говорит он, открывая ящик с инструментами, чтобы достать отвертку.
Мы обходим комнату, снимая зеркало с комода и разбирая кровать. Затем я начинаю доставать одежду из шкафа и переносить её в арендуемый грузовик, развешивая на специальных вешалках сзади. Стерлинг подъезжает как раз в тот момент, когда я спрыгиваю с кузова, и его тёмные очки безоговорочно выдают, какой оборот приняла его ночь после ухода от Дэйна.
Он вылезает из своего внедорожника, и у меня возникает очень раздражающая идея.
— Похмелье? — спрашиваю я как можно громче и ближе к его уху.
— Чёрт, Джосс! — рявкает он в ответ.
Смеясь, я беру его под руку и веду нас к двери. Он высокий, но то, что для него кажется медленным шагом, для меня — нормальный темп. Мы входим в дом, и я смотрю на него с улыбкой.
— Что случилось? Слишком громко?
— Очень смешно, — ворчит он.
— Да, ну, я стараюсь.
Если бы взгляд мог убивать, то тот, который он только что бросил, прикончил бы меня.
— Что ты сделал? Закатил вечеринку после того, как ушел из лофта?
— Можно так сказать, — говорит он с ухмылкой. — Мне позвонили по дороге домой, и я немного отклонился от плана. Там было много выпивки. Очень много выпивки.
Он говорит неопределенно, и у меня такое чувство, что мне не нужны подробности, которые он утаивает, поэтому я не спрашиваю.
— Дэйн наверху. Я помогла ему всё разобрать, так что тебе придётся только помочь ему всё это спустить вниз.
— Круто, — говорит он, кивая и шагая вместе со мной. — Ну что, готова? Большинство пар не съезжаются, пока не пройдёт несколько месяцев с момента начала их официальных отношения.
Он смеётся, и я толкаю его.
— Не смешно.
— Я бы сказал, что это примерно так же смешно, как твои громкие вопли мне в ухо, так что, полагаю, мы квиты, — ворчит он.
Мы добрались до моей комнаты, и после короткого, неопределённого разговора между ним и Дэйном о странностях, которые Стерлинг вытворял вчера ночью, мы вернулись к работе. Я начала упаковывать коробки, пока ребята выносили мебель. Вскоре комната начала выглядеть пустой. Я старалась не слишком задумываться о том, насколько всё это странно. К тому же, я всё равно планировала жить дома только первый семестр. После этого я бы переехала жить в кампус. Поскольку выбранный мной университет находится в пределах города, мои родители в конце концов сдались, приняв мою идею.
И всё же, осознавая, что мне приходится уезжать при таких обстоятельствах, учитывая мои с ними неприязненные отношения, это нелегко.
Спускаясь с коробкой книг, я прохожу мимо Дэйна, и он озаряет меня полуулыбкой, которая приходится как раз вовремя, как раз, когда моё настроение начало портиться. Я упускаю из вида его воодушевление, и это наводит меня на мысль, что я зря волновалась.
Мы сможем это сделать.
Мы дружим уже много лет и никогда не переступали черту. И здесь то же самое.
Я поднимаюсь по пандусу в грузовик, кладу книги и возвращаюсь в дом. Заглянув на кухню за стаканом воды, я снова поднимаюсь наверх. Ноги, конечно, начинают уставать, но мы почти закончили. В любом случае, слишком близко к финалу, чтобы жаловаться.
Я слышу, как ребята возятся у меня в комнате, вероятно, всё ещё собирая разбросанные вещи. Я возвращаюсь как раз в тот момент, когда Стерлинг тянется к верхней полке моего шкафа и достаёт коробку, от чего у меня мгновенно замирает сердце.
Потому что это не просто коробка.
Это коробка.
Я стараюсь не паниковать и не привлекать к себе лишнего внимания, перебарывая желание броситься на Стерлинга, но, боже мой! Этого не может быть!
Он слегка встряхивает чёрную обувную коробку, слушая, как внутри перекатывается её содержимое. Содержимое, которое, судя по звукам, совсем не похоже на обувь. Когда он берётся за крышку, на его лице и на лице Дэйна появляется любопытство, словно он хочет заглянуть внутрь, но это невозможно. Мне кажется, что я переживаю состояние, похожее на отрыв от собственного тела, прыгая на несколько футов через всю комнату, чтобы схватить коробку, прежде чем он успеет её открыть, но сейчас я совершенно не в себе, неуклюжая, нескоординированная.
Дэйн наблюдает за всем этим, и я уверена, ему кажется, что я паникую из-за чего-то совершенно ничтожного, но он глубоко ошибается. Это определённо личная вещь.
От одной мысли, что эти двое увидят, что внутри, мне хочется умереть. Но как только коробка попадает мне в руки, когда я уже думаю, что всё в порядке, происходит самое худшее, что могло бы произойти. Я роняю её и с ужасом смотрю, как она с грохотом падает на пол вверх дном.
Нет, ребята не видят, что внутри, но... они, чёрт возьми, слышат вибрацию, слишком громкую, чтобы отрицать то, о чём сейчас думают эти двое.
Я закрываю лицо руками, скрывая стыд. Или, по крайней мере, пытаюсь, но хриплый смех Стерлинга делает это невозможным. Я не слышу Дэйна, но представляю, что он тоже смеётся.
— Чёрт, Джосс. Что за мотор у тебя в этой штуке? — спрашивает Стерлинг, едва в силах вымолвить хоть слово из-за смеха.
Убейте.
Меня.
Сейчас.
Чувствуя, что моё лицо вот-вот загорится, я быстро наклоняюсь, чтобы достать коробку. Затем поворачиваюсь спиной и нажимаю кнопку выключения вибратора, который только что окончательно разрушил мою жизнь.
Большое спасибо, Виктор.
Да, чёрт возьми, я его так назвала.
Но ущерб уже нанесён. И если два Золотых мальчика знают мой секрет, то и третий скоро его узнает.
— Не смущайся, — напевает Стерлинг, его речь медленная и многозначительная. — Мы все время от времени практикуем немного любви к себе, просто… может быть, не с помощью электроинструментов, — добавляет он, снова посмеиваясь, но на этот раз чуть сдержаннее.