Страница 50 из 60
— Ты выглядишь просто потрясающе.
Он закрепил комплимент медленным поцелуем в шею и, сказав всего несколько слов, убедил меня оставить их. Теперь, идя к ресторану, я цепляюсь за это воспоминание и высоко держу голову.
Когда я вхожу в зал, меня захлёстывает гул голосов, и я тут же начинаю искать отца. Он забронировал столик на определённое время, и этот человек никогда никуда не опаздывает. Рука взмывает через весь зал, и я указываю на него официанту, который затем провожает меня к столику. Я благодарю его, но не спускаю глаз с отца, когда он встаёт, чтобы поприветствовать меня. К моему удивлению, меня заключают в тёплые объятия, под стать доброй улыбке на его лице.
— Как приятно тебя видеть, — говорит он, всё ещё крепко обнимая меня.
— Мне тебя тоже. Я рада, что твой полёт прошёл благополучно.
Наконец он отпускает меня, отодвигает стул и возвращается к своему. Он окидывает меня взглядом, от которого у меня мурашки по коже разливаются по шее и лицу. Я гадаю, какую едкую фразу он сейчас скажет, оценивая мой внешний вид, но его взгляд просто опускается на меню.
— Сначала нам нужно решить, что мы закажем, а потом поговорим.
Его взгляд снова возвращается ко мне, а затем перемещается обратно на меню, оставляя меня гадать, зачем меня сегодня пригласили. Признаюсь, неизвестность меня пугает.
— Я возьму то же, что и ты.
— Ну, хорошо. Мы оба закажем лингвини с томатами и базиликом.
Он поднимает палец в воздух, давая официанту знак, а когда он озвучивает наш заказ, мы снова остаёмся одни.
— Как мама? Удивлена, что она не поехала с тобой.
— Когда меня вызвали обратно в город, она решила остаться, чтобы присматривать за подрядчиками в моё отсутствие. Но она передаёт тебе привет.
Я киваю, признавая, что, вероятно, именно из-за него она не звонила. Я также признаю, что ей следовало пойти против его воли и всё равно связаться с со мной.
— Ну, мы могли бы болтать весь день, но ты же знаешь, я никогда не стесняюсь в выражениях. У меня есть кое-что на сердце, и я должен это высказать.
Я моргаю, глядя на него, и глубоко дышу, чтобы успокоиться.
— Надо начать с извинений, — говорит он, повергая меня в шок, потому что мой отец не извиняется. Вообще никогда. — Я был с тобой суров в тот вечер, когда мы разговаривали в моём кабинете, и мне следовало проявить больше сострадания. Мы с твоей матерью не должны были ожидать, что ты отнесёшься к этому легкомысленно.
Всё ещё не веря своим ушам, я медленно киваю.
— И… я принимаю твои извинения. Спасибо.
Он кивает.
— Я также сожалею, что помешал твоей стажировке. Ты так упорно трудилась, чтобы её заслужить, и я не имел права лишать тебя такой прекрасной возможности.
На этот раз я молчу. Отчасти потому, что это было очень горькой пилюлей, но ещё и потому, что ему явно хотелось бы сказать больше.
— Это было так странно. Мы с твоей мамой изо всех сил старались обосноваться, чувствовать себя как дома, хотя наше нынешнее место жительства не постоянно, но ничего не получается. Что бы мы ни делали, мы всё равно чувствуем пустоту. И нам не хватает тебя, Джослин.
У меня сердце замирает, когда он это признаёт. А всё потому, что обычно он не позволяет своим чувствам проявляться вот так.
— Я тоже скучала по вам обоим, папа, но я не передумала уезжать.
И я не говорю, что теперь, когда мы с Дэйном наконец нашли дорогу друг к другу, я ещё больше укрепилась в своем решении остаться в здесь.
Взгляд моего отца опускается, и я действительно чувствую, что его раскаяние искреннее.
— Я всё испортил. Ещё до нашей последней ссоры, — признаётся он.
Он не говорит этого вслух, но я не могу не задаться вопросом, имеет ли он в виду свою интрижку. Или, правильнее сказать, «интрижки»… во множественном числе.
— И, хотя я, безусловно, признаю свою вину за нынешнее положение нашей семьи, я также думаю, что именно поэтому мы все должны быть вместе прямо сейчас. Только так мы сможем исцелиться.
На этот раз он не так резок, но его история всё та же. Он хочет, чтобы я бросила всё и всех и сбежала с ними на Гаити. Только моя история тоже не изменилась.
— Я очень ценю, что ты позвал меня сюда, но ещё больше я ценю то, что ты смог понять мои чувства, — говорю я. — Но я приняла решение, папа. Сайпресс-Пойнт — мой дом, и я не могу просто так уехать отсюда.
Долгий, серьёзный взгляд неотрывно устремлён на меня, и я знаю, что ему не нравится, что он уже не контролирует меня так, как раньше, но его гнев уже не вспыхивает, как раньше. Вместо этого он выдыхает, и я провожаю взглядом его руку, которая устремляется в карман, а затем на стол с конвертом между пальцами.
— Я собирался отдать тебе это после ужина, но, кажется, сейчас самое подходящее время. Открой, — говорит он.
Сердце бешено колотится, и я встречаю его руку в центре стола, но он не отпускает конверт так легко, как я ожидала. Проследив за его взглядом, я понимаю, почему. Он зациклен на моей руке, вернее, на моём пустом пальце.
В голове проносится образ Дэйна, снимающего кольцо с меня, прежде чем я отдала ему всё той ночью. Нет, мой отец не может точно сказать, что я его не ношу, потому что я уже не девственница, но выражение его лица говорит об обратном.
Кажется, он понимает, что я заметила его наблюдение, и ослабляет хватку. Я перевожу дух, преодолевая приступ тревоги, и наконец раскрываю конверт.
— Это ваучер на самолёт. Он действует как билет в один конец к нам с мамой. Когда ты будешь готова, — добавляет он. — Хотя я надеюсь, что ты присоединишься к нам как можно скорее.
Я уверена, что его убивает то, что он не пытается управлять мной железной рукой, но я рада, что на этот раз со мной обращаются как со взрослой.
— Я ценю это, но я не буду им пользоваться.
Когда я пытаюсь вернуть его, он его не принимает.
— Он твой. На случай, если ты передумаешь. Я пробуду в городе ещё несколько дней и надеюсь, что не уеду один. Ты мне нужна. Ты нужен своей матери, — добавляет он.
Мы на мгновение задерживаем взгляд друг на друге, а затем я решаю просто положить его в сумочку, только из вежливости.
— Я всегда хотел поступить с тобой только правильно, Джослин. Надеюсь, ты это знаешь.
Его слова напоминают мне, каково это было, когда мама позвонила ему и сообщила, что их последняя ночь вместе привела к моему зачатию. Они решили быть вместе, чтобы оба родителя были дома, и это, по их мнению, было наилучшим решением на тот момент. Поэтому, хотя методы моего отца порой бывают деспотичными и жёсткими, я знаю, что меня любят. И я знаю, что он шёл на жертвы ради моих же благ.
Когда я киваю, признавая это, он, кажется, удовлетворен.
Официант возвращается с едой, и разговор заканчивается. Никто из нас не получил желаемого, но, думаю, мы оба получили больше, чем ожидали. Хотя мой отец не изменил своего решения о том, чтобы я жила здесь, он, по крайней мере, понимает, что я достаточно взрослая, чтобы принимать решения самостоятельно, а это уже кое-что.
Впервые за долгое время воздух между нами чистый.
Так если это правда, то почему, чёрт возьми, я всё ещё чувствую себя так паршиво?
* * *
@QweenPandora: Посмотрите, что притащил кот. Собака всех собак прилетела обратно в город, чтобы пообедать со своей прекрасной дочерью, так почему же у неё такой вид, будто она предпочла бы быть где угодно, но только не за этим столом?
Возможно, она всё ещё не отошла от всех грязных папочкиных делишек. Или, может быть, она просто несчастна, потому что предпочла бы быть под руку со своим лучшим другом, когда его видели выходящим из их лофта в элегантном костюме цвета французского синего и садящимся в лимузин, который позже совершил круг, чтобы собрать и других «Золотых мальчиков».