Своевременная замена

Глава 13. Ксарот.

— Ксарот... — Ле Бин отхлебнул воды из походной фляги, и его гортань двинулась с сухим щелчком, будто он глотал не влагу, а пыль. Он с силой поставил флягу на каменный выступ, и эхо от удара резко прокатилось по переходу. — Этот мир не просто суров. Он – великий алхимик, что превращает слабость в прах, а силу – в обсидиановое лезвие. Ты спрашиваешь подробностей? Хорошо. Позволь мне провести тебя по его язвам и чудесам.

Поверхность: Лик Безжалостного Божества

— Представь: день. — Ле Бин широко развел руками, словно обнимая невидимый раскаленный шар. — Солнце Ксарота – не ласковый светильник, а раскаленный шар белого яда, что выжигает глаза и душу. Воздух колышется от зноя, искажая очертания дюн, превращая мир в дрожащий мираж.

Он внезапно сжал кулаки,и его суставы побелели.

—Но ночь... Ночь здесь не менее жестока. Температура падает так стремительно, что камни трескаются с звуком ружейного выстрела. — Он щелкнул пальцами, и звук был неожиданно громким в тишине. — И над тобой – чёрный, бархатный полог, усыпанный звездами до тошноты. Они не мерцают, а холодно, безжалостно сверкают, как осколки льда.

Ле Бин провел рукой по рукаву своей одежды,и с ткани посыпалась невидимая пыль.

—И ветер... Вечный ветер. Он не стихает ни на миг. Он несёт с собой мелкий, абразивный песок, который за день отполирует кожу до крови, а за год – срежет с горы вершину.

Сердце Пустыни: Не только Песок

— Ты думаешь, все здесь – это песок? — вдруг усмехнулся Ле Бин, и в его глазах мелькнула насмешка. — Ошибаешься.

Он сделал шаг к Дэ Шэну и провел указательным пальцем по воздуху, вычерчивая воображаемую линию.

— Есть Стеклянные Равнины. Огромные пространства, где песок был сплавлен в древних катаклизмах в идеально гладкое, темное зеркало.

Дэ Шэн,до этого молча слушавший, слегка нахмурился.

—И кто или что смогло сплавить такую площадь?

Ле Бин одобрительно кивнул, будто ждал этого вопроса.

—Падение звезды? Древняя магическая война? Кто знает. Но сейчас... Стоишь на нем в полдень – и видишь свое отражение, изможденное и испепеленное, а под ногами – второе солнце, пылающее в адском отблеске. Ходить по ним – пытка. Свет ослепляет, жар плавит подошвы.

Он наклонился ближе,понизив голос до доверительного шепота.

—Но Сайру используют их не только как ориентиры. Они... молятся на них. Говорят, на этих равнинах можно увидеть тени прошлого, отпечатанные в стекле, как фотографии. Войны, что создали эти пустоши... лица давно умерших...

Жизнь, что Цепляется за Существование

— Флора и фауна здесь – это гимн выживанию, — Ле Бин выпрямился, и его голос вновь стал лекторским. — Ветрорезы... эти деревья похожи на скелеты, поднятые из ада.

Он с силой ударил кулаком по своей ладони.

—Их кора тверже стали, а корни уходят на десятки метров вглубь, к подземным водоносным слоям, о которых не знает никто, кроме них. Их сок – густая, питательная смола – считается эликсиром жизни. За один бурдюк готовы убить.

— Чем они питаются, если вокруг лишь песок? — перебил Дэ Шэн, его практичный ум искал уязвимости.

— Соком самой пустыни, — не моргнув глазом, ответил Ле Бин. — Они впитывают росу, что выпадает раз в месяц, и конденсируют влагу из воздуха своими иглами. Но продолжу.

Он внезапно сделал резкое движение ногой, будто что-то отшвыривая.