Своевременная замена

Дэ Шэн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он инстинктивно хотел отступить, но вспомнил утреннее спокойствие и твёрдый тон Мэй Ли в сообщениях. Он не стал опускать взгляд.

— Мэй Ли пригласила меня на разговор, — ровно ответил он, останавливаясь в паре шагов.

Ле Бин усмехнулся, прищурившись. — О, я в курсе. Она вообще любит поговорить. Обсуждать, взвешивать, искать компромиссы. — Он оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд. Дым от его папиросы щекотал ноздри Дэ Шэна. — А знаешь, что я люблю? Я люблю подчищать за всеми их дерьмо, в особенности у этой святоши.

Он внимательно посмотрел на Дэ Шэна, изучая его реакцию. А потом усмехнулся и зашёл в чайный домик.

***

Мэй Ли слегка кивнула, её пальцы наконец расслабились. — Обитель – сложный механизм. Ле Бин и я выполняем разные, но одинаково необходимые функции. Его миссии... требуют специфического подхода.

— Подхода, при котором не до философии, — усмехнулся Ле Бин, затушив папиросу о подошву ботинка. — Твой первый «опыт» на поле боя был моей инициативой. Нужно было посмотреть, не сломаешься ли ты сразу при столкновении с настоящим хаосом. Многие ломаются.

— Это был безрассудный и жестокий метод, — холодно парировала Мэй Ли. — Который едва не привёл к потере перспективного посыльного.

— Зато он показал, что у парня есть стержень, — пожал плечами Ле Бин. — А что до моего «отстранения»... — он многозначительно посмотрел на Мэй Ли, — я просто был занят на другой стороне реальности. Более... грязной. А Примфа – твоя вотчина, твой учебный полигон. Я там появляюсь, только когда чьи-то тренировки приводят к катастрофе, требующей зачистки.

Теперь Дэ Шэн понимал. Все вставало на свои места. Мэй Ли – стратег, тренер, вдохновитель. Она готовит посыльных, учит их тонкому искусству влияния. Ле Бин – тактик, ликвидатор, «мусорщик». Он работает с последствиями провалов, с самыми темными и безвыходными ситуациями.

— Значит, — медленно проговорил Дэ Шэн, — когда вы говорили о «чужих ошибках»... вы имели в виду ошибки других посыльных? Моих... коллег?

Ле Бин издал короткий, сухой звук, похожий на смех. — В том числе. Не все обладают твоей... восприимчивостью. Некоторые, получив доступ к силе, начинают мнить себя богами. Или ломаются под давлением. Или просто оказываются недостаточно умны. И тогда на сцену выхожу я. Чтобы их ошибка не привела к разрыву ткани реальности.

Мэй Ли внимательно наблюдала за Дэ Шэном, оценивая его реакцию на эту суровую правду. —Теперь ты видишь полную картину. Ты все еще хочешь этим заниматься? Работать в системе, где за изящными решениями всегда стоит тень жестких мер?

Дэ Шэн смотрел то на одного, то на другого. На строгое, но справедливое лицо Мэй Ли. На язвительную, но честную ухмылку Ле Бина. Две стороны одной медали. Без одной существование другой было бы невозможным.

— Да, — твердо сказал он. — Теперь, когда я понимаю правила, — тем более.

Ле Бин одобрительно хмыкнул. Мэй Ли позволила себе легкую, почти невидимую улыбку.

— Отлично, — сказала она. — Тогда твое настоящее обучение начинается сейчас. С понимания того, что любое твое действие, любое слово, любой намек... может создать работу для него. Помни об этом. Всегда..

— Это Ле Бин предложил тебе рассказать, — Мэй Ли отпила чаю, глядя на Дэ Шэна поверх края пиалы. — Он верит и надеется на тебя.

Ле Бин, сидевший напротив, резко подавился чаем, он откашлялся и отвёл взгляд к окну. Его расслабленная поза вдруг стала неестественно напряжённой.

— Если проще, — продолжила Мэй Ли, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти не уловимая усмешка, — Он в тебе души не чает. Особенно учитывая, что ты – его первый посыльный за всю его... деятельность. До этого он предпочитал работать в одиночку.

В воздухе повисла тягостная пауза. Дэ Шэн смотрел на профиль Ле Бина, пытаясь осознать услышанное. Все вставало на свои места. Такая настойчивость, это вечное недовольство, эти попытки заставить его действовать грубо и решительно – это была не просто профессиональная требовательность. Это была... отчаянная попытка старого одиночки передать кому-то свой опыт. Свой, пусть и жестокий, но единственно известный ему способ выживать и побеждать.

Ле Бин резко повернулся к Мэй Ли, и его красивое лицо исказила гримаса раздражения.

— Мэй Ли, хватит нести этот вздор, — его голос прозвучал резко, но без настоящей злобы. Скорее, с досадой.

— Это не вздор, — парировала Мэй Ли, её голос оставался ровным, но в уголках губ играла та самая, едва уловимая усмешка. — Я лишь озвучиваю факты. Ты сам настоял на его кандидатуре, когда Совет сомневался. Отверг всех остальных претендентов. Говорил, что у него «правильный тип упрямства».

Ле Бин замер. Его пальцы, лежавшие на столе, слегка сжались. Он не смотрел ни на Дэ Шэна, ни на Мэй Ли, уставился в чашку. Воздух в чайном домике стал густым и тяжёлым, наполненным невысказанным словами.

Дэ Шэн наблюдал за ним, и кусок за куском мозаика складывался в целостную, ошеломляющую картину. Внезапная ярость Ле Бина, его требовательность, его попытки вбить в него свои методы – всё это были неуклюжие, искаженные проявления... заботы. Страха провала. Не его собственного, а провала своего единственного ученика.

— Это... — Дэ Шэн начал медленно, подбирая слова, — Это действительно так? Фух, я уж думал выгляжу как человек который хочет получать трепку.

Ле Бин резко повернул голову. Его голубые глаза, обычно холодные как лед, теперь горели странным, сложным огнем. В них читались и ярость, и смущение, и что-то ещё, что он отчаянно пытался скрыть.

— Молчи, — прошипел он, но в его голосе уже не было прежней силы. Это была просьба, а не приказ.

Мэй Ли наблюдала за этим молча, дав моменту созреть. Наконец, она мягко положила свою пиалу на стол.

— Каждому свое, Ле Бин. Ты выбрал свой путь обучения. Я – свой. Но не отрицай очевидного. — Она перевела взгляд на Дэ Шэна. — Он твой первый и, возможно, единственный. И ты вложил в него все, что у тебя есть. Даже если твой способ вложения напоминает кузнечный молот.

Ле Бин встал и схватив пальто направился к выходу, доставая из кармана на груди сигарету.

Спустя минуь десять, дверь чайного домика снова отворилась, впуская лёгкий вечерний ветерок и фигуру Ле Бина. Он вернулся с перекура. От былого напряжения в его плечах не осталось и следа – теперь он нес свою расслабленность как доспехи. В пальцах он все еще перекатывал не докуренную папиросу, но руки были чуть более устойчивы.

Он молча прошел к своему стулу и опустился на него, откинувшись на спинку. Его взгляд скользнул по Дэ Шэну, затем по Мэй Ли, и на его губах появилась та же легкая, почти невидимая улыбка, что и до ухода.

Он потянулся к чайнику, налил себе чаю в пустую пиалу и отпил глоток, слегка поморщившись.

— Холодный. Как и некоторые беседы.

Мэй Ли наблюдала за ним с тем же невозмутимым выражением, но в её глазах читалось понимание.

— Мы просто прояснили некоторые моменты для Дэ Шэна, — ответила она. — Чтобы он понимал всю картину.

— Картина, — фыркнул Ле Бин, отставляя пиалу. — Картина всегда выглядит иначе в зависимости от того, с какого расстояния на неё смотреть. Вблизи — одни мазки и пятна. И только отступив на шаг, можно увидеть нечто цельное. — Он посмотрел на Дэ Шэна. — Не зацикливайся на мазках. Ни на моих, ни на её.

Он снова поднялся, на этот раз без резких движений.

— А теперь, если вы закончили вашу психотерапию, у меня есть работа. Та самая, что не терпит философских бесед. — Он кивнул Мэй Ли. — Договоренность насчет следующей миссии Дэ Шэна остаётся в силе. Он будет работать со мной. Но... — он сделал паузу, — на этот раз я позволю ему самому выбрать инструменты. Посмотрим, чьи уроки он усвоил лучше.