Страница 49 из 68
— В чём дело? — спрашивает он.
— Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать.
— Ну, может, мне стоит оставить твою идиотскую задницу здесь замерзать насмерть, пока ты разбираешься? — Он снова направляется к двери, и я просто говорю это.
— Августин Руиз — твой дедушка, верно?
Рикки останавливается и поворачивается ко мне лицом, но не произносит ни слова.
— Думаю, тебе будет интересно это увидеть, — говорю я, показывая изображение, которое я изучал до его появления здесь. Я сфотографировал свидетельство о рождении, которым Бун поделился с нами, зная, что Рикки понадобится больше, чем просто моё слово, чтобы убедиться в подлинности этого.
— На что я смотрю?
— Свидетельство о рождении моего отца, — отвечаю я, немного увеличивая документ, чтобы он мог отчетливо увидеть раздел, помеченный как «Имя отца».
Он выхватывает мой телефон и смотрит на него. Судя по тому, как его плечи внезапно опускаются, я думаю, это не то, что он хотел бы увидеть сегодня.
— Это невозможно. Мой дедушка любил мою бабушку. Если бы эта чушь была правдой, это бы означало…
— Это значит, что у него были секреты, — вставляю я. — Слушай, поверь человеку, который был в том же положении, что и ты. Обидно слышать, что иногда люди, которых мы уважаем, могут облажаться, но это не умаляет того, кем он был для тебя.
Он качает головой и возвращает мне телефон.
— Нет, это неправда. Не знаю, что ты хотел этим доказать, но тот Августин Руиз, которого я знаю, был хорошим человеком.
Он снова пытается уйти, но по многим причинам я не могу этого допустить.
— У тебя же в роду есть двойняшки, да? Это объясняет меня и моих братьев, — говорю я. — И что бы ни случилось между Августином и моей бабушкой, это не делает его каким-то чёртовым монстром. Это просто значит, что он человек, и он не идеален. Кто, чёрт возьми, не такой? — добавляю я.
— Он бы этого не сделал.
Я выдыхаю и снова смотрю на документ.
— Ну, то, что его имя указано в свидетельстве о рождении моего отца, говорит об обратном. И, если уж на то пошло, мне жаль, что я тебе это сообщаю.
Тяжело вздохнув, Рикки отводит взгляд и качает головой.
— Мы, чёрт возьми, не родственники.
Я немного смеюсь.
— Поверь, мне это нравится не больше, чем тебе, но что есть, то есть.
Он пожимает плечами и снова смотрит на меня.
— Так ты просто хотел испортить мне день этой ерундой или что? Можно мне теперь вернуться назад? Желательно, пока я не отморозил себе яйца?
Это ещё не всё, но я не уверен, что то, что я сейчас скажу, не подорвёт доверие Саутсайд. Остаётся только предположить, что мы уже прошли этот этап. К тому же, привлечь Руиза к этому делу было её идеей.
— Блю привлекла к делу какого-то детектива по имени Роби. Слышали о нём?
Взгляд Рикки возвращается ко мне.
— Да. Он несколько раз меня в своё время отпускал. Он несколько лет был напарником её отца.
— Ну, теперь он на нашей стороне, и ему нужно было что-то, связывающее моего отца с вашим дядей, что-то, что хотя бы доказывало, что они могли общаться и работать вместе. Блю отправила ему копию того, что мы нашли. Мы надеемся, что это поможет ему в его деле.
Рикки внезапно замолкает, смотрит вдаль и размышляет.
— Знаешь… есть гораздо более простой способ разобраться с твоим отцом. Способ, не требующий привлечения полиции.
Закончив говорить, он поднимает взгляд, и требуется всего лишь мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду. Видимо, он предпочёл бы лишить Вина жизни, чем отправить его в тюрьму.
— Хочешь верь, хочешь нет, но, если позволить полиции заниматься всем этим, ситуация станет гораздо сложнее, — добавляет он. — Мы с тобой легко могли бы договориться, когда и где. Я буду приду и уйду, прежде чем меня кто-нибудь увидит. И тогда все наши проблемы просто исчезнут.
Честно говоря, меня поражает, как мало я чувствую, когда он предлагает убить этого человека, но на самом деле здесь нет вообще никаких эмоций.
— Мы оба знаем, что Блю надерёт мне задницу, если я позволю тебе делать это дерьмо. По какой-то причине ей не всё равно, что с тобой будет.
Рикки ухмыляется, когда я это признаю, но мы оба знаем, что это правда. Возможно, она уже не питает к этому парню романтических чувств, но он ей определённо небезразличен.
Даже если я это ненавижу.
— Кроме того, это важнее нас всех. Если мой отец и твой дядя занимаются тем, чем мы думаем, то неизвестно, сколько девушек там в ужасе от того, что они умрут в этом дерьме. Мы не можем этого допустить.
Как будто внезапно вспомнив общую картину, он кивает и отключается.
Я знаю, что мне не следует спрашивать то, что я собираюсь спросить, и я почти уверен, что он в любом случае скажет «нет», но я ничего не могу с собой поделать.
— Ты… делал что-то подобное раньше? То, что ты предлагаешь сделать с Вином?
Вместо ответа Рикки смотрит в мою сторону пустым взглядом. Видимо, глупо было спрашивать.
Справедливо.
— На этой ноте я пойду. — Он поворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю его.
— Это ещё не всё.
Разочарованный, он поворачивает назад и смотрит в небо.
— Ты, должно быть, шутишь.
— Мне нужна услуга.
— Нет, чёрт возьми, — отвечает он. Ни секунды не колеблясь.
— Неудачный выбор слов. Мне нужна услуга, но она не для меня. Она для Блю.
Теперь он слушает.
— Я знаю, она рассказала тебе, к чему её принуждает мой отец, и у нас мало времени, — объясняю я. — Пока мы разбираемся, думаю, лучше всего сделать вид, что мы подчиняемся Вину, сделать вид, что она даёт ему то, что он хочет.
— Какое, чёрт возьми, отношение всё это имеет ко мне?
Моя челюсть напряжена, и я пытаюсь выдавить из себя слова.
— Нам с Блю придётся инсценировать расставание. Это единственный выход, но мой отец знает, что я такой же упрямый, как и он, поэтому он знал, что нужно сказать Блю, чтобы она резала глубже. Так что... вот тут-то и появляешься ты.
Рикки смотрит на меня, выгнув бровь, словно я говорю на иностранном языке. Очевидно, мне придётся объяснить всё по буквам.
— Если мы притворимся, что расстаёмся, мне придётся держаться от неё подальше. А это значит, что мне нужен кто-то рядом, кто будет защищать её так же, как я. Кто-то, кто будет любить её так же, как я, — добавляю я, и у меня самого всё сжимается внутри.
Первые несколько секунд Рикки просто смотрит. Но затем, ни с того ни с сего, он смеётся.
— Ты совсем рехнулся, богатенький мальчик. Так, давай проясним. Твой главный план — сделать так, чтобы всё выглядело так, будто она тебя бросила и вернулась ко мне?
Он заканчивает говорить и снова смеется.
— Я знаю только, что не могу оставить её без защиты. Есть идея получше?
Он пожимает плечами и смотрит в мою сторону.
— Не злись, но я только сейчас кое-что понял.
Рискуя узнать, что я сейчас пожалею об этом, я всё равно спрашиваю:
— О чём ты говоришь?
— Просто говорю, — начинает он, выгнув бровь и ухмыляясь. — Если ты считаешь меня своим безопасным вариантом, Блю явно скрыла от тебя некоторые подробности о нас с тех времён. Чёрт возьми, даже с прошлого года, — поясняет он.
Я не говорю ни слова, потому что, пока он об этом не упомянул, я думал, что мне достаточно знать, что они встречались какое-то время, что он был её первым и последним до меня. Но теперь он заставляет меня задуматься, не будет ли их сближение чем-то вроде бросания зажжённой спички в чан с бензином.