Страница 44 из 68
— В общем, друг рассказал следователю, что вырос на той же улице, что и Вин, в Сайпресс-Пойнт, и что, сколько он его знал, Вин был обеспеченным человеком. Правда, парень ни дня в жизни не видел, чтобы мать Вина работала. Поэтому ему показалось, что они жили на какое-то наследство.
— Может быть то, что оставили ему бабушка с дедушкой? — спрашивает Уэст. Бун качает головой.
— Это была моя первая мысль, но его мать выросла в приёмной семье и не знала никого из родственников.
Я в полном замешательстве, и, судя по выражению лица Уэста, он тоже.
— И откуда это взялось? — спрашивает он.
Бун глубоко вздыхает, затем опускается в кресло возле эркера, выходящего во двор.
— Вин когда-нибудь рассказывал вам, ребята, что-нибудь о своем отце?
— Только то, что он вырос, не зная, кто он, и так и не встретился с ним, — объясняет Уэст.
— Ну, полагаю, это отчасти правда, но он определённо знает имя этого человека, — признаётся Бун. — Оно указано прямо здесь, в его свидетельстве о рождении.
Он передаёт его Уэсту, а я борюсь с желанием подсмотреть. Я изучаю лицо Уэста, пока он читает, и моё любопытство растёт, когда его лоб напрягается.
— Это не... это не имеет никакого смысла, — запинается он, по-видимому, не находя слов.
— Августин был женат, когда у него был роман с вашей бабушкой по отцовской линии, Лизой Голден. Этот роман привёл к рождению вашего отца, — объясняет Бун.
Уэст, не отрывая взгляда от свидетельства о рождении, отходит к стене и прислоняется к ней.
— Августин не был частью жизни Вина, но он обеспечивал его финансово, что объясняет, почему Лиза никогда не работала. Она, конечно, не жила в роскоши, но её основные потребности были удовлетворены. Она была, что называется, «содержанкой», — добавляет Бун. — Но, судя по информации источника, Вин провёл большую часть жизни, считая отца мёртвым, что, как я предполагаю, было договорённостью между Августином и Лизой. Однако годы спустя, на смертном одре Лизы, она, по-видимому, всё рассказала Вину, потому что не могла вынести мысли о том, что он останется один в этом мире, без семьи.
— Это бессмыслица, — говорит Уэст, словно высказывая свои мысли вслух.
Ждать, пока он сам мне всё расскажет, бесполезно. Меня убивает эта неизвестность.
— Что это? — спрашиваю я.
Я ожидаю, что он просто поделится тем, что его так шокирует, но он просто отдаёт документ. Я изучаю документ, и мне хватает трёх секунд, чтобы понять, почему он онемел.
— Чёрт возьми, — я смотрю на Буна. — Извините за выражение, просто… тут написано, что отец Вина — Августин Руиз? Это правда?
— Это так же реально, как то, что я стою перед тобой, — отвечает он, кивая. — Почему? Это имя что-то тебе говорит?
— Это... да, — запинаюсь я, в конце концов отвлекаясь от документа.
В детстве Рикки был практически тенью своего деда. Они везде ходили вместе. Настолько, что я несколько лет в детстве думала, что Гас Руиз — его отец, но где-то в девять лет узнала, что его настоящий отец умер чуть больше четырёх лет назад. Вскоре после рождения Шейна.
Согласно этому свидетельству о рождении, Вин является внебрачным сыном главы семьи Руиз.
У меня сейчас голова идёт кругом, и я падаю в кресло напротив Буна, размышляя обо всех знаках, которые мы, вероятно, пропустили. Но откуда мы могли знать? Прежде чем согласиться на эту поездку, я дважды убедилась, что семья, которую он хотел посетить здесь, в Луизиане, не имеет никакого отношения к его отцу, а Уэст, похоже, был так уверен, что Вин понятия не имеет, кто его отец.
Теперь мы оба знаем, что это была огромная ложь.
— В какой-то момент Вин сблизился с Августином, и семья, полагаю, приняла его, но слухи о том, что у Августина есть внебрачный сын, так и не дошли до общественности. Возможно, из уважения к жене, которая тогда была ещё жива, возможно, из желания контролировать ситуацию. Кто знает? Но я уверен, что Вину было выгодно хранить эти семейные узы в тайне. В конце концов, фамилия Руиз, насколько я понимаю, — одна из немногих фамилий, ассоциирующихся с преступностью в Сайпресс-Пойнт. Так ли это?
Я киваю в знак подтверждения.
— Так и есть.
— Так я и думал, — говорит Бун со вздохом. — Сколько я знаю Вина, он всегда на два шага впереди. Полагаю, он понимал, что однажды захочет практически владеть этим чёртовым городом, и не мог рисковать, чтобы его репутация ассоциировалась с такими, как семья Руиз. Не поймите меня неправильно, он взаимодействует с ними до определённого момента, вмешивается в их дела, когда ему это выгодно — например, когда ему нужно профинансировать какой-нибудь бизнес. Как, по-вашему, началась его карьера в сфере коммерческой недвижимости? Но он гордый сукин сын, и умный. Как бы мне ни было неприятно это признавать, — добавляет он со смехом. — Но у Вина всегда есть своя точка зрения, и можете быть уверены, что бы он ни делал, это будет лучше для него и только для него.
— Предвыборные плакаты, — говорю я Уэсту, но на меня смотрит Бун.
— Какие предвыборные плакаты?
— Одна… подруга — по крайней мере, я думаю, вы можете так её называть — прислала мне пробный оттиск плаката, объявляющего Вина кандидатом в мэры на предстоящих выборах.
Лицо Буна напрягается.
— Об этом ещё никто не знает?
Я качаю головой.
— Нет, думаю, два месяца, которые он дал мне, чтобы покончить с Уэстом, — это как раз тот день, когда он планирует обнародовать это. Он не хочет, чтобы мы с Уэстом были связаны, просто мы ещё не до конца поняли, почему.
Бун разочарованно вздыхает.
— Вероятно, это то, что Уэст рассказал мне пару дней назад о твоём брате. Есть ли между ними какая-то связь? Вин как-то связан с той девушкой, в убийстве которой обвинили твоего брата?
— Если связь и есть, то мы её пока не нашли. — Мне жаль, что у меня нет точного ответа, но это правда.
— Уэст сказал, что ты беспокоишься о безопасности сестры, так что сосредоточься на ней. Пусть твой друг-детектив разбирается с твоим братом. Сейчас ты не можешь это контролировать, дорогая, — задумчиво добавляет Бун. — И, хотя я понимаю, что информация в этой коробке может оказаться не тем неопровержимым доказательством, на которое вы надеялись, детектив, возможно, сможет использовать её в своих интересах.
— Ты сделал более чем достаточно, дедушка. Спасибо, — говорит Уэст, любезно кивая. — Полдела уже было сделано, чтобы доказать, что у моего отца есть средства заставить этих девушек исчезнуть, так что, полагаю, его прямая связь с известным преступным кланом как раз и поможет.
Меня немного тошнит, потому что, хотя большинство людей считают Руизов «известной преступной семьёй», для меня Шейн и Рикки определённо нечто большее. Когда на кону безопасность Скар, нет никаких сомнений в том, что для меня важнее, но я молюсь, чтобы Рикки говорил серьёзно, не вмешиваясь в эту сторону дядиных дел. Если это так, есть шанс, что он пойдёт ко дну вместе с тонущим кораблём.
Я быстро прокручиваю в голове все недавние разговоры с ним, пытаясь найти хоть малейший намёк на его нечестность, но потом вспоминаю, с кем имею дело. Рикки — человек многих качеств, но лжец — не из их числа. Если он говорит, что не причастен, значит, он не причастен.
Мне не терпится поделиться этой информацией с Роби. По крайней мере, это доказывает, что я не сошла с ума, полагая, что Вин как-то связан с какой-то новой деятельностью Пола.
— Я позвонил вчера утром и официально вывел своего парня из отставки, — сообщает нам Бун. — У него за плечами около сорока лет опыта в расследованиях, и я не доверяю никому другому закончить работу, которую он начал два десятилетия назад. Если я заплачу ему достаточно — а я заплачу, — он готов разбить лагерь там, в Сайпресс-Пойнт, и продолжить копать. Так что, пусть меня там и не будет, я на вашей стороне, ребята, — уверяет он нас.