Страница 3 из 68
Ругаясь себе под нос, я выхожу на улицу. Рикки делает то же самое, натягивая тёмную кожаную куртку и бросая на меня быстрый взгляд. Уверен, наши мысли совпадают, когда мы встречаемся взглядами: чёрт с ним.
В ту короткую секунду, когда вспыхивает свет в салоне, я вижу, что на заднем сиденье сидят Шейн и Скарлетт. Мои братья и Джосс хрустят снегом под ботинками, подходя ближе, а Рикки стоит на полшага позади. Он ждёт у подножия лестницы, держась на расстоянии, пока я стучу кулаком в бронированную дверь.
Между нами возникает невысказанное напряжение. Именно поэтому я знаю, что это ложное чувство вежливости между нами долго не продержится. Почему? Потому что рано или поздно он откроет свой чёртов рот и скажет какую-нибудь херню, которая меня выведет из себя.
Всегда так происходит.
— Полагаю, всё, что я тебе сказал, влетело в одно ухо и вылетело в другое, — ворчит он.
Ну вот, чёрт возьми.
Я оглядываюсь через плечо, и неудивительно, что на меня устремили полный ненависти взгляд.
— Что за херню ты несёшь? — спрашиваю я, стиснув зубы, потому что… Какого хера он здесь делает?!?!
Покачав головой, он усмехается. Как будто то, что я только что сказал, показалось ему невероятным забавным.
— Я сказал тебе, чтобы ты отвалил от неё, но дай угадаю, что произошло. Ты же её хотел, да? Так сильно, что добровольно подставил её под прицел своего папочки.
Я поворачиваюсь к нему лицом, ненавидя, что каждый раз, глядя этому ублюдку в глаза, я вижу всё это. Всё, что он к ней чувствует. Он носит это дерьмо прямо на виду у меня и всех остальных. Он почти высокомерен, когда дело касается любви к ней. Так что, если я ещё этого не сказал… Чёртов. Рикки. Руиз.
Да пошёл он.
— Почему бы мне...
— Уэст, — вмешивается Стерлинг, бросая на него суровый взгляд. — У нас нет времени на эту хрень. Сосредоточься.
Мои кулаки сжимаются. Я знаю, он прав, но пора поставить Рикки на место. Однако второй взгляд — на этот раз от Дэйна — останавливает меня. Его взгляд говорит то же, что и Стерлинг: «Забудь об этом. Во всяком случае, пока».
Глубоко вздохнув и пообещав себе, что смогу разобраться с Рикки, когда ситуация станет менее напряженной, я наконец-то отворачиваюсь и позволяю разговору затихнуть. Проблема в том, что Рикки, похоже, не разделяет моих взглядов. Как только я решаю взять инициативу в свои руки, он снова начинает болтать, и что-то в этом придурке действует мне на нервы, что игнорировать его становится практически невозможным.
— Всё, что я хочу сказать, если только я узнаю, что твой папочка-придурок сделал или сказал какую-то херню, которая навредила Блю, я клянусь, я...
— Ты что, сучёныш? — Я спускаюсь по ступенькам меньше чем за секунду, остановившись прямо перед его лицом, мысленно перечисляя тысячи причин, по которым мне нужно вырубить его напрочь. В отличие от всех остальных в его районе, я его не боюсь.
— Это не то, чего ты хочешь, богатенький мальчик. Поверь мне. Особенно сегодня вечером, — предупреждает он.
Только он ошибается. Именно этого я и хочу — возможности закончить то, что мы начали, когда он появился на парковке. Моя грудь врезается в его, когда я подхожу ближе, а он отталкивает меня. Только когда между нами вклинивается маленькое тело Джосс, создавая небольшую дистанцию там, где её и не было, я прихожу в себя.
— Итак... Я предлагаю всем успокоиться и вспомнить, что мы здесь для того, чтобы позаботиться о Блю, — вмешивается она, кладя одну руку на грудь Рикки, а другую — на мою.
Я не забыл, зачем мы здесь, но, как обычно, когда речь заходит о нём, я краснею, недоумевая, какого чёрта Саутсайд вообще нашла в таком сорвиголове, как он. И тут меня осеняет. Наверное, то же самое дерьмо, что она нашла во мне, — безумие, похожее на её собственное.
Я отступаю и снова направляюсь к двери, решая постучать ещё раз. Честно говоря, всё, чего я хочу, – это войти и убедиться, что с ней всё в порядке. Я пришёл сюда не ради Рикки и его ерунды. Однако, когда он проходит мимо, толкая меня плечом, он снова испытывает моё терпение. Но ничто так не напрягает мои нервы, как вид того, как он достаёт из кармана связку ключей. И только когда он вставляет один из них в замок, я принимаю поражение.
У этого придурка есть гребаный ключ.
В дом моей девушки.
Я делаю шаг к нему, решив, что сегодня вечером — прямо здесь и сейчас — Рикки Руиз потеряет все свои зубы, но три пары рук хватают меня за руку.
— Сейчас не время, — тихо повторяет Стерлинг мне на ухо.
Кипя от злости, я перевожу взгляд вправо и ловлю его взгляд. Он качает головой, уговаривая меня не делать того, что я задумал, зная, что эта дрянь меня разъедает.
— Сосредоточьтесь на Саутсайд, — тихо добавляет он.
Это заявление короткое, но оно напоминает мне, что моё присутствие здесь не имеет никакого отношения к бывшему, который никак не может понять своё чёртово место. Чёрт, да это даже не имеет никакого отношения ко мне. Единственный человек, который сейчас важен, — это она.
Я молчу, когда ключ, блядь, поворачивается в замке и входная дверь распахивается, укрепляя мою ненависть к этому ублюдку. Затем, с щелчком выключателя, гостиная освещается светом единственной лампы на приставном столике. Не слышно абсолютно ничего, кроме шума крови в ушах и учащённого сердцебиения.
Её здесь нет.
Её здесь нет, блядь.
Я не упускаю из виду, что, случись это несколько недель назад, первой моей мыслью, что если бы я увидел, как Саутсайд выходит из внедорожника моего отца, я решил бы, что прав насчёт неё. Что она, по сути, была его последней подружкой. Но, помимо того, что я с тех пор понял, что она даже на такое не способна, улики против Вина говорят сами за себя.
— Может быть, она сбежала, — предполагает Стерлинг, как раз когда я начинаю паниковать на совершенно новом уровне.
— Её машина припаркована снаружи, — замечаю я.
Джосс оглядывается по сторонам, размышляя.
— Может быть… она пошла пешком?
На улице мороз и снегопад, но если бы она была зла, то, скорее всего, её бы это не волновало.
— Я проверю её комнату, — заявляет Рикки.
— Нет, это сделаю я.
Сделав поправку, я ударил его ладонью по груди, когда он попытался пройти.
От него волнами идёт ненависть, и невозможно не заметить, как он медленно поднимает взгляд от того места, где моя рука только что опустилась ему на грудь. Он встречает мой взгляд, и будь я проклят, если поддамся этому дерьму. Нравится ему это или нет, если кто-то из нас и войдёт в спальню Саутсайд, то это буду я.
Один.
Я не дожидаюсь, пока он оправится от того, что его поставили на место, и направляюсь в её спальню. Я уже не обращаю внимания на свет в коридоре, но понимаю, что поступил правильно, когда под подошвой ботинка хрустит стекло. Вскоре я понимаю, откуда взялся звук – это разбитое зеркало, криво висящее на стене. Та самая стена с огромной дырой, которой, как я знаю, не было прошлой ночью.
Нет достаточных доказательств, чтобы точно знать, что здесь произошло, но их достаточно, чтобы теперь я двигался быстрее, не стыдясь того, что чувствую себя в отчаянии, потому что именно таким я и являюсь.
Отчаянным.
Я добираюсь до двери её спальни, включаю свет и чувствую, как моё сердце колотится, когда я вижу, что там пусто. Но… не совсем.
Рядом с её кроватью стоят три чемодана. Два из них почти трещат по швам, а третий полуоткрыт, и из него с одного бока вываливается одежда.
Как будто она в спешке схватила всё, что могла, готовясь к побегу.