Страница 14 из 68
К моему удивлению, её голова не взрывается в ту же секунду, как эти слова вылетают из моего рта.
— Это очень неожиданно, но звучит круто! Куда мы идём?
Не жалуется на то, что придётся расстаться с Шейном? Должно быть, отношения между ними действительно натянутые.
— Ну, насколько мне известно, у их деда куча недвижимости в Луизиане. В каком-то городке под названием Дюпон-Байю.
— Никогда о таком не слышал, но конечно! Я за.
Я в шоке от того, что всё прошло так хорошо. И это я даже не рассказала ей о пяти кузенах, которые, похоже, доставляют столько же хлопот, сколько и тройняшки.
— Теперь, раз уж ты недавно влезла в мои дела, теперь моя очередь, — говорит она, поворачиваясь ко мне лицом, пока мы сидим. — Ты так и не ответил на мой вопрос.
Делая вид, что не понимаю, что она имеет в виду, я бросаю взгляд на телевизор как раз в тот момент, когда начинаются новости.
— Серьезно?
Это слово источает разочарование, но я не собираюсь делиться с ней правдой, стоящей за постом Пандоры.
— В чьём внедорожнике ты была? Это… как-то связано с мамой?
Дерьмо.
Я даже не думала, что она так подумает. У неё уже слезятся глаза, и хотя я была готова не отвечать ни на один её вопрос, внезапный всплеск эмоций в её голосе заставил меня пересмотреть свою позицию.
— Дело было не в маме. Просто… это то, о чём не стоит беспокоиться.
Да, это звучит пренебрежительно, но альтернатива — напугать до смерти мою сестру, а этого я делать не буду.
— А как же твоя рука? — спрашивает она. — Почему она вся перевязана? Ты что, в драку ввязалась?
— Нет, — вот всё, что я говорю на этот раз.
— Ладно, ладно, — фыркает она. — Не хочешь говорить про внедорожник, не хочешь говорить про руку, тогда хотя бы объясни, как и почему у нас в доме вдруг появилась сигнализация. Вчера её не было».
Почему она не может просто быть слишком поглощена своей социальной жизнью и зациклена на телефоне, как большинство подростков? У неё так много вопросов.
Я не знаю, как объяснить эту сигнализацию, но с ней я чувствую себя безопаснее. Вернувшись домой сегодня вечером и увидев, что Уэст всё-таки её установил, я впервые за весь день вздохнула с облегчением. Конечно, у меня пока нет кода доступа, и я понятия не имею, как ею пользоваться, но как только узнаю, мне станет спокойнее.
Скар сейчас смотрит на меня с подозрением, но я предпочитаю пропустить эту череду вопросов и снова посмотреть телевизор.
— Ладно, — снова фыркает она. — Может, если я выключу его, ты сосредоточишься и расскажешь мне, что происходит.
Она разочарованно вздыхает и тянется к пульту, но знакомое лицо в центре экрана заставляет меня остановить её — высокий темнокожий мужчина с ещё большей сединой в бороде, чем в прошлый раз, когда мы виделись в последний раз, но это определенно он.
— Подожди секунду.
— Ты тянешь время и...
— Тсс! Пожалуйста, мне нужно это услышать, — говорю я, перебивая её.
Когда я хватаю пульт и прибавляю громкость, она рычит себе под нос. Или, чёрт возьми, может быть, она рычит на меня.
— Разве это не бывший напарник Майка, Луис?
— Да, а теперь помолчи, — торопливо говорю я.
Скар не рада, что её заставили замолчать, но она больше не разговаривает, и это самое главное.
— Итак, детектив Роби, насколько мы понимаем, вы первый и, возможно, единственный сотрудник отдела, предположивший, что исчезновения этих девушек из Саутсайда могут быть связаны. Это так? — Вопрос репортёра заставляет детектива Роби кивнуть.
— Я был инициатором создания новой целевой группы, — объясняет он, — но группа моих коллег, которые бдительны и являются исключительными специалистами в своих областях, приложила колоссальные усилия.
— Я понимаю, детектив Роби, но правда ли, что вы столкнулись с серьёзным сопротивлением? Наши источники сообщают, что многие противники создания новой оперативной группы основывают своё мнение на том, что доказательств, подтверждающих наличие связи, просто недостаточно. Каков ваш ответ тем, кто разделяет эту точку зрения?
Я зациклилась на детективе Роби, который размышляет, прежде чем ответить на вопрос репортёра. Его вид словно переносит меня в прошлое. В те времена, когда они с Майком были партнёрами, а Роби были для нас как семья. Но потом периодическое пьянство Майка переросло в настоящую зависимость, что привело к его увольнению из полиции. После этого Луис, его жена и их дочь Дез как будто забыли о нашем существовании. Теперь же, судя по всему, повышение заставило Луиса пересесть с патрульной машины за рабочий стол.
Мои воспоминания о нём сейчас несколько смутные, но я помню, что он был одним из хороших парней. Даже Рикки может это подтвердить, учитывая, что Роби лишь читал ему лекции несколько раз, когда ему следовало быть в наручниках. Луис даже сыграл ключевую роль в том, чтобы Хантеру назначили чуть более мягкий приговор, чем тот заслуживал.
Детектив Роби снова встречается взглядом с репортёром, и в комнате воцаряется полная тишина, пока мы со Скар слушаем.
— Что ж, мой ответ всем, кто считает, что мы раздуваем из мухи слона, — это предложить им представить — хотя бы на секунду, — что это их дочь, внучка или племянница где-то там, бесследно исчезла. А затем я бы хотел, чтобы они честно спросили себя: они всё ещё считают эту оперативную группу ненужной?
Репортёрша приподнимает бровь и снова смотрит в камеру.
— Отлично сказано, детектив. Мы ценим, что вы нашли время поговорить с нами.
Детектив Роби кивает, и когда его взгляд встречается с камерой, мне кажется, что он смотрит прямо на меня.
Может быть, то, что я увидел это сегодня вечером, — это судьба.
Может быть, он тот, кому мы можем доверять, кто может нам помочь.
Глава 9.
Уэст
Как только детектив Роби заканчивает интервью, Скар звонят, и она оставляет меня, видимо, для более интересного разговора. Дверь её спальни захлопывается, и я остаюсь одна, потому что мы решили не пользоваться телефоном до особого распоряжения.
Или, может быть, нет? То есть, если не передавать никакой важной информации, расплывчатое сообщение «Я скучаю по тебе» не было бы таким уж плохим, правда?
Не тупи. Потерпи. Завтра увидишь Уэста, и он тебе всё расскажет. Перестань волноваться.
С этими словами я делаю вид, что нет ничего страшного в том, чтобы не слышать его голоса перед сном, а затем выключаю свет.
Но, сделав всего три шага, я слышу стук в дверь, от которого моё сердце колотится, а ладони вспотели. Я всматриваюсь в темноту и боюсь одной мысли о том, чтобы выглянуть наружу и посмотреть, кто там.
Потому что есть вероятность, что это кто-то, кого я не хочу впускать.
Я и раньше пугалась, но это не то. Это настоящий страх, это я до смерти напуган при мысли о том, что кто-то стоит у двери со злобой в сердце.
Я тихо протискиваюсь между столиком и окном, чтобы заглянуть сквозь жалюзи, но, увидев лицо Уэста, я уже не так осторожна, потому что задеваю лампу по пути к двери. Я распахиваю её и с трудом открываю замок, чтобы добраться до него. И вот, едва мне удаётся сделать это, мои руки обвивают его шею.
— Чёрт, — смеётся он после того, как я его чуть удушила.
Он крепко обнимает меня, даже не подозревая, как я рада, что у двери именно он, а не кто-то другой. Честно говоря, мысль о том, что мы с Скар останемся здесь одни ночью, пугает меня до чертиков.