Страница 24 из 32
Глава 23 Холодный рассчет
Хран, ошеломлённый увиденным, но профессиональный, немедленно приступил к работе. Он использовал высокотехнологичные инструменты для запечатывания и обработки раны Эрики, следуя жёстким, точным указаниям Кая, который стоял над ним.
Кай не двигался. Его чешуя была испачкана кровью, его тело дрожало от истощения, но его золотые глаза горели холодной, чудовищной решимостью. Он не смотрел на тело ребёнка, которое Хран быстро убрал. Он смотрел только на Эрику.
Через несколько минут процедура была завершена. Хран отступил.
Кай рухнул на колени рядом с койкой. Он приложил свою голову к её телу, слушая её слабое, но ровное сердцебиение. Она была спасена.
Зорн, наконец, заговорил. Он подошел ближе, и даже его бронированный силуэт выражал благоговение и настороженность.
— Угроза миновала.
Кай отстранился. Его огромное тело дрожало. Он рухнул на колени рядом с койкой, приложил голову к Эрике и слушал её слабое, но ровное сердцебиение. Она была жива.
Но цена...
Он поднял свою руку. На ней была кровь, кровь его женщины и кровь их сына. Он не смотрел на Храна, который, завершив работу, быстро убрал мёртвый плод. В его золотых глазах отражалось лишь осознание вины. Его ослеплённая ярость в джунглях, его неконтролируемый инстинкт в миг удара — он сам убил своё будущее.
Кай поднялся. Он оттолкнул Зорна и, не сказав ни слова, повернулся и пошёл прочь. Он не мог оставаться. Не мог быть рядом с женщиной, которую он только что спас ценой её же ребёнка.
«Она очнётся... она поймёт, что я с ней сделал. Она не увидит спасителя. Она увидит того, кто причинил ей боль и забрал его», — эта мысль была ядом в его разуме.
Он вышел из медицинского отсека и свернул в тёмный коридор, полностью игнорируя двух охранников Охотников. Его горе было настолько велико, что они не посмели его остановить.
Через некоторое время Зорн нашёл Кая в углу погрузочного отсека. Кай сидел, прислонившись спиной к холодному металлу, его голова была опущена, а его огромные плечи тяжело вздымались.
Кай наконец поднял голову. Золотые глаза были тусклыми от скорби, но в них уже зарождалась холодная, целеустремлённая ярость.
— Она — единственное, что у меня осталось, — прорычал Кай. — Я буду работать.