Осмотрительный

– Так, проверка окончена, – наконец прервал тишину грек, – узел связи практически не поврежден, но требует кучу электричества.

– Сколько?

– 83% от максимальной мощности реактора “Осмотрительного”. Плюс процентов пять на работу всех остальных систем.

– Обеспечить-то такое мы можем, а провод выдержит?

– Должен. Он на 115% мощности рассчитан.

– Отлично. Так, Игорь, обрубай всё, кроме пеленга и СЖО, реактор на максимум, и гони это всё к проводу по сигналу.

– Вот это у узла связи хотелки! Так точно, сделаем!

– Кастор, по моей команде, активируй ядро. Три, два, один, запуск!

Мигнул свет, на грани чувствительности завибрировал пол. Кастор и техники, вперившись в экран ноутбука, ловили взглядами бегущие строки отчёта. Наконец, мельтешение символов прекратилось, окончившись краткой сводкой и “списком контактов” из трех с лишком десятков пунктов. Штаба оберфлота^[2] в нем не значилось, зато был таковой – седьмого флота. Ткнув курсором в этот контакт и подтвердив звонок, Кастор замер.

Столпившиеся в радиорубке люди вперились в экран, на котором слова лениво сменяли друг друга: “Передаю запрос”, “Ответ получен, шифровка канала”, “Зашифровано, соединение”, и, наконец, “Соединение установлено”. Макс, подключив кабель микрофона к разъему сбоку на шлеме около шеи, и уставился в экран ноутбука. “С той стороны” оказался моложавый гладко выбритый лейтенант, гарнитура наушников плотно прилегала к его голове, визуально увеличивая ее на четверть.

– Ну наконец-то, “Ростокин”! Мы до вас уже месяц достучаться не можем! Где вы были? Что с вами случилось? И почему вы в скафах? Доложитесь!

– Товарищ лейтенант, “Ростокин” уничтожен. Говорит старший мичман Максим Быстров, МПаК “Осмотрительный”, планета Газли-17a. Эмират восстал, уничтожил флот имперских сил с помощью мятежного соединения Нила Робертса. Вероятно, мы – единственный лояльный имперский корабль в этой малой галактике.

– Вашу ж мать! Сейчас будет дежурный офицер, доложишь ему еще раз. Как же вы выжили, парни, в этом дерьме?

– Не все. С нами была “Ласка”, они подорвали реактор, уничтожив четыре перехватчика. Нас самих осталось двадцать человек, из них трое тяжелых и двое средних, остальные легкие. Кораблик тоже помотало знатно.

– “Ростокин”, доложитесь повторно! – над креслом оператора возник старлей лет сорока. Сидевший уступил ему место.

– Максим Быстров, МПаК “Осмотрительный”, планета Газли-17a. Нет больше “Ростокина”, и эскадры тоже, кроме предавшего Нила Робертса и его соединения.

– Что?! Робертс пре… – изображение подернулось пикселями.

– Так точно, Робертс предал!

– М…ан, какого…со связью?

– Макс, нас глушат! Видимо, засекли работу дальней связи!

– Нам нужно подкрепление! Погибла треть команды, еще пятеро ранены! Вытащите нас отсюда! Прерываю связь, а то по нам сейчас шарахнут! У них тут трехкилометровая “кинетичка” и минимум два собственных больших крейсера! Отбой!

– Парни, сворачиваемся! Игорь, переводи питание на внутреннюю сеть, сейчас делать ноги будем! – и они, сматывая бухту провода, побежали-полетели в сторону “Осмотрительного”. В сторону хаоса обломков разгонялись четыре фрегата.

Подвывая маневровыми, имперский кораблик шел сквозь лабиринт покореженного металла, удаляясь от предполагаемой точки выхода фрегатов из варпа. Они уже двадцать минут черепашьим темпом пробирались, постепенно огибая остов сферы станции, чтобы укрыться за ним от противника.

– Прыгнули! Расчетное время прибытия 273 секунды!

– Продолжаем идти тихим шагом! У нас еще минут десять будет в запасе, пока они сканируют обломки.

Текли секунды, “Осмотрительного” периодически мотало импульсами маневровых по всем перпендикулярным курсу векторам. Мимо них проплывали покореженные куски металла, за которыми кораблик мог бы спрятаться как за стеной дома.

– Противник вышел из варпа, отклонение от расчетной точки сто тысяч! Сканируют обломки широкой полосой!

– Аккуратно, не спешим! Не время улепетывать!

И снова метрономом посыпались секунды, в груди у Макса их вполне реальным темпом отсчитывал шум сердцебиения. Минуты в этой поступи времени были подобны ударам колокола, словно звонящим по их жизням. И это томительное ожидание неминуемого, как и всегда, кончилось очень неожиданно. Вместе с очередным маневром, взревела сирена СПО. Пуштуны засекли их, и теперь уточняли параметры узким лучом гравидара.

“Игорь, активируй гравитационники на отталкивание и давай по газам! Расчистим себе дорогу!” – закричал рулевому Максим, и переориентировал защитное поле в сторону противников. Они были со стороны многострадального левого блока двигателей. Взвыв всем, чем только было можно, “Осмотрительный” оттолкнул со своего пути здоровенную балку и ринулся вперед – подальше от тюрьмы из металлических обломков. Фрегаты дружно открыли огонь, но импульсы их орудий встречали на своем пути непреодолимую преграду из многокилометрового хаоса осколков кораблей.

Двигаться быстро у имперцев все равно не получалось, поэтому до выхода в разреженную зону им оставалось еще полчаса. До зоны, в которой можно будет совершить прыжок – все тридцать пять минут.

– Они прекратили огонь! Разделились по двойкам и разгоняются!

– Какого они там творят?

– Двое прыгнули! Теперь они спереди-слева!

– Твою ж налево! Игорь, это наш максимум?

– Да! Больше вообще никак!

– По нам ведут огонь передние!

– Врешь, не возьмешь! Поле обломков еще достаточно плотное, чтобы ваши плевки в нем растворились!

Имперский корабль, расталкивая обломки словно волнорез, двигался прочь из облака металла. Двигался навстречу двум кораблям врага, каждый из которых был в десяток раз тяжелее, и в полтора десятка раз сокрушительнее его. Надежда была лишь на маневренность маленького патрульника, и на то, что щит выдержит хотя бы пару попаданий.

Стоило признать, что Игорь за месяц постоянных стычек вырос из пилота начальной квалификации в настоящего боевого профессионала, и в том числе благодаря его прогрессирующим умениям команда “Осмотрительного” всё ещё была жива. Сейчас он, реализуя очередную свою идею, прятался от противников за пролетающими кусками металла. Даже когда практически сплошной лабиринт превратился в набор редеющих “островков”, он всё равно умудрялся находить укрытия, мечась от одного к другому. Остальные, затаив дыхание, молча терпели перегрузки и молились, чтобы Игорь выдержал эту гонку сквозь железки, ведь она не была концом боя.

“Лафа кончилась! Остались только мелкие!” – крикнул рулевой после очередного маневра и вдавил джойстик газа до упора. Корабль дернулся вперед, резко набирая скорость. Кратчайший путь до пустого пространства лежал так, что фрегаты врага оставались спереди слева, и легко могли вести огонь, поскольку расчёт упреждения не вызывал сложностей. И они ударили. В сторону маленького корабля устремились по две дюжины импульсов с каждого вражеского корабля. А потом ещё, ещё и ещё.

Три минуты, требующиеся “Осмотрительному” для достижения точки прыжка, являлись даже избыточным сроком, чтобы пара фрегатов превратила его в пыль. Поэтому Макс, с молчаливого одобрения команды, выкладывал “на стол” все имеющиеся у него “карты”. Сначала со внутренних пилонов, по мере перезарядки, ушли в сторону цели все ракеты: от лёгких и маленьких ракет ближнего действия до больших – среднего и дальнего. Затем в течение сорока секунд внимание отвлекали беспилотники, сбитые первыми же попавшими в них импульсами. В конце концов, в сторону врага полетели две последние торпеды. Они, кстати, смогли отнять у пуштунов почти полминуты. Но на сорок секунд у команды “Осмотрительного” не осталось средств на отвлечение огня от себя и товарищей.