Осмотрительный

Через несколько минут все было готово, и на стороне Макса возникла смета с ценами за товары и итогом. Конечно же, они исчислялись в тенге, а не в марках, поэтому сказать, много это, или мало, он не мог. Но смутно помнил, что за марку в банке давали чуть больше двадцати тенге. Проведя нехитрые расчеты в мобильнике, мичман сначала подумал, что ошибся с нулями. Проверка дала то же число. Интернета не было, и курс он посмотреть не мог, но сомневался, что за полторы недели его здесь пребывания валюта Эмирата обрушилась на пару тысяч процентов. Развод был наглым, прямолинейным и рассчитанным на тупого солдафона, в голове которого обитали лишь приказы командиров. Попасться же Максу можно было лишь из принципа, и он решил сыграть с Анисом на его же поле:

– Господин Рахмани, могу я посмотреть на товар на прилавках?

– Вы сомневаетесь в компетенции моих работников? – с удивлением спросил Анис. И это расставило все точки над i.

– Конечно нет, но, знаете, самому выбирать несколько привычнее. Можно будет предотвратить оплошности и ошибки, Вы же понимаете, не так ли? – наградой Максу был короткий кивок. Путь до прилавков много не занял, и дальше мичман методично сверял цены из сметы с таковыми на прилавке, и тут же менял их. С каждой находкой лицо Аниса мрачнело, но сделать он ничего не мог – покупатель оказался дотошным, и это в его праве. По итогам проверки, занявшей больше получаса, итоговая цена сократилась в те самые примерно двадцать раз, и Максим с улыбкой подал руку хозяину магазина:

– Благодарю Вас, уважаемый Анис, за понимание, с которым Вы отнеслись к моей дотошности. Надеюсь на плодотворное с Вами сотрудничество!

– Взаимно, друг мой! Вы показали себя человеком дела, и я с радостью буду ждать следующей нашей встречи! – сказано было настолько приторно, что Макс не сомневался во лжи.

Полчаса спустя холодильники в кузовах грузовиков оказались забиты под завязку, и флотские отправились в обратный путь, занявший чуть больше часа – пробки к этому времени уже рассосались. Оставив разгрузку продуктов подошедших на поваров, Макс взял курс на офицерский домик для отчета. Здание встретило его тихими переливами классической музыки, доносившимся из кабинета Лазара. Старлея же на месте не оказалось, он опять укатил в город. Поэтому мичман, от нечего делать, побрел в свою комнату, где и завалился смотреть сериалы, после чего благополучно уснул.

Жерар появился только к двенадцати утра следующего дня. Это Максу стало понятно по тому, что за ним, как и в прошлые разы, прибежал адъютант. Правда ему пришлось подождать: мичман как раз в это время принимал непосредственное участие в установке кормовой турели на “Осмотрительного” и оторваться не мог. Естественно, переодеваться не было смысла: он все равно вернется к парням после доклада, они как раз реактор ставить будут. А у Жиголо и так есть поводы быть не в духе:

– Ну как прошла закупка, мичман?

– Штатно, товарищ старший лейтенант! Вот чек, посмотрите, – старлей взял листок и посмотрел его по диагонали, вперившись в итоговую сумму. “Да он не знал о том, что было в магазине!” – осенило Максима. И правда, Жерар от увиденной суммы едва заметно скис, но тут же улыбнулся и поздравил мичмана с удачно проделанной работой. Когда Макс вышел, он тут же начал кому-то звонить, впрочем, понятно кому.

На выходе его перехватил Лазар:

– После ремонта пойдешь с парнями в пустоту, движки проверишь, сканеры заменишь. Сроку вам неделя.

– Т-так точно, товарищ младший лейтенант! – у Максима предательски дрогнул голос. Он и не думал, что так соскучился по пустоте, и теперь чуть ли не часы считал.

За неделю успели полностью починить только “Осмотрительного” и “Ласку”. “Фенек” был почти готов, но ему предстояло еще полсотни часов тестов нового центрального ядра и обновленной операционки. Макс просил подождать, но Радич отказал, сославшись на сроки. Взлет был назначен на восемь утра по местному времени. Весь последний день почти все, кто был допущен до кораблей, облазали “Осмотрительного” и “Ласку” вдоль и поперек, проверяя их на малейшие огрехи и неисправности. Потом их заправили так, будто поход предстоял не на пару дней, а на полторы недели. Еды положили тоже с огромным запасом. Макс удивлялся этому, но Радич сказал, что хочет проверить корабли с полной загрузкой. Под этим же предлогом загрузили почти полный боекомплект, новеньких дронов и кучу инструмента. Спать легли уже заполночь.

– База, я первый, всё в норме, к отрыву готовы, – Макса поставили командовать испытаниями вместе с Леоном.

– Первый, я база, отрыв разрешаю. Ни пуха, ни пера, парни!

– К чёрту!

Взвыв гравитационниками^[1], корабли оторвались от взлетного поля. Регламент мирного времени предписывал подъем до восьми тысяч только на них, а потом можно было включать маршевые. В Академии же традицией стал взлет с включением маршевого прямо над бетоном. Макс в свой первый полёт на спор врубил движки на высоте десяти метров и свечкой ушел ввысь, оставив на плитах солидное обгорелое пятно, которое они с командой оттирали всю следующую неделю.

Поразмыслив, Максим не решился проворачивать тут такой же трюк, и вывел корабли на низкую орбиту в соответствии с инструкциями. Здесь же и начали первые тесты. Комп по данным от гравидара^[2] и оптики должен был построить карту системы, на всё про всё десять минут. И тест оказался выполнен с успехом: для такого мелкого корабля результат оказался на 91 балл из ста при проходном в 80. Дальше по очереди была проверена работа двигателей, БИУС, и даже пару раз пальнули по астероидам. Вполне удачно, надо сказать.

Следующим (и основным) пунктом была заменена трёх из восьми сканеров в орбитальном кубе^[3]. Поскольку карта системы была рассчитана, маршрут строился всего пару минут. Гораздо больше (чуть больше часа) корабли набирали скорость для варп-прыжка^[4]. Сам прыжок тоже прошел штатно: как обычно заложило уши, но не более того. А после него “Ласка” почти час “ловила” орбиту и догоняла маленький шарик сканера, потом еще минут десять ушли на расчет траектории для нового сканера и его запуск. Остальные заменили в том же алгоритме.

Третьим пунктом были маневры. Да, еще на планете было решено испытать командное взаимодействие кораблей, их экипажей и беспилотников. Но это отложили на следующие сутки: по Гринвичу время шло к ночи, а в пустоте все жили по нему.