Страница 75 из 85
— Можно я уже подпишу, — протянула руку Белка.
— Ян Карлович, — пригласила Стелла.
Вестлинг достал из кармана ручку и протянул Вере. Потом развернул четыре экземпляра договора, чтобы Белке было удобно.
Та справилась за несколько секунд.
— Марк, — передала ручку.
Кроме акций, что оставил ей отец и что баснословно выросли в цене, в её трастовом фонде была и часть компаний «Открытой реки» — в те годы, когда Вера была совсем маленькой, отец Марка не просто занял деньги её отцу, он их вложил в его начинания. Что эти деньги станут долей Веры в компаниях Реверта — именно так решил отец семь лет назад.
— Ваан?.. — протянул Марк ручку, когда подписей под договором стало две.
Иванна Вигеновна взяла её в руку и остановилась напротив Веры.
— Да, детка, это я была женой твоего отца, — усмехнулась она. — Тебе рассказали?
— Я знаю не больше, — ответил Марк. — Только имя и дату свидетельства о браке.
Ваан кивнула, размашисто расписалась и припечатала ручку к столу.
— Эти деньги, что были вложены в строительство моста и доля, за которую я сейчас поставила подпись — грязные деньги, мой мальчик. За них похищали, насиловали, продавали в рабство, убивали. За них семьями гибли люди. За них шла война. И мой отец Виген Аматуни победил в той войне. Войне между властью и криминалом. Это он в девяностые создал одну из самых жестоких и богатых бандитских группировок, банду Айка, и взял под контроль соседний регион. Но не смог взять под контроль этот и тогда они решили построить мост и вышли на твоего отца.
— Айк? — удивилась Вера.
— Да, отвергнутый своей армянской семьёй за то, что женился на тайке, отец взял себе имя ни много ни мало, а прародителя всех армянских народов. По преданию Айк сразился с великаном Бэлом и убил его стрелой из лука. Этот день до сих пор является днём всенародного праздника Навасарда. А разбогатела банда отца на дури, что везли из Бирмы через Таиланд. Помнишь, я тебе говорила, что не стоит недооценивать задворки, — повернулась она к Марку, — и в тройку крупнейших производителей наркотиков входят Афганистан, Колумбия и Бирма. А Бирма, она же Мьянма — «задворки» Таиланда. Моя мать была связана с тайской криминальной группировкой и наркосиндикатом Red Wa — «Красный Ва». И пусть я поклялась, что ноги моей в их бизнесе не будет — не бывает влияния на пустом месте. Я дочь криминального авторитета и дочери тайского Крёстного отца — отсюда все мои связи и возможности.
— А мой отец? — спросила Вера.
— Твой отец был очень умным человеком. Он быстро понял кто в городе хозяин и что иначе, чем под его «крышей» ему работать не дадут. Нас познакомили. Он был хорош собой, умел ухаживать. И я как-то очень просто согласилась стать его женой. Мы расписались и даже какое-то недолгое время были счастливы, пока… — она упёрлась двумя руками в стол и посмотрела на пустое кресло. — Пока я не встретила твоего отца.
— Моего отца? — переспросил Марк.
Ваан кивнула.
— Я эти дни постоянно думаю: почему всё так беспощадно повторяется. Я влюбилась в твоего отца просто без ума, как и Файлин в тебя. Хотя он не давал ни единого повода. Он был влюблён по уши в твою мать и в принципе меня не замечал, тем более я была замужем Но моя жизнь стала просто невыносима: видеть, как он счастлив, знать, что у них вот-вот родишься ты — он души не чаял в своей семье. Я была настолько несчастна, что собрала вещи и уехала в Африку к друзьям. Там встретила Мода. Родила от него Файлин…
Она замолчала. Сцепила зубы.
— Как он? — спросил Марк. — Мод?
— Попал в плен после очередной стычки. Его казнили. Года три назад.
Марк качнул головой и тяжело вздохнул:
— Сколько смертей.
— А отец встретил мою маму, и потом его тоже убили, — добавила Вера.
— Я была в Тае, когда это случилось, — посмотрела на неё Ваан. — Но я не приехала. Меня не интересовали его деньги. Я подписала документы, что от всего отказываюсь. И вернулась, чтобы отдать Файлин в школу, только через семь лет.
— И снова встретила моего отца? — предположил Марк.
— Они же начали с Айком строить мост, — развела она руками. — Герман часто приезжал к отцу. А я… тогда мне казалось, что мне уже ничего не надо, ведь у меня есть мой Сверчок. Но я ошиблась. Мне было надо. Чувства не прошли. И в этот раз твой отец ответил мне взаимностью. У нас случился роман. И сумасшедше счастливый год, — она улыбнулась. — А потом твоя мама узнала…
Марк опустил голову. Тогда он был слишком мал, чтобы понимать, что в жизни мужчины случаются другие женщины, даже если в сердце одна. Что порой почти невозможно уступить искушению, да и стоит ли. Каждый принимает решение сам. И сам потом несёт свой крест. Люди уходят, а вина остаётся…
— Он пытался загладить свою вину, — погладила Марка по плечу Ваан. — Привёз домработницу латиноамериканку — твоя мама всегда мечтала выучить испанский язык. Потом твоя мама решила выйти на работу, он договорился о месте в минздраве. Но она его так и не простила. А потом за ней начал волочиться будущий губернатор. И однажды она не устояла…
— И уже отец ей этого не простил, — кивнул Марк.
— Как это несправедливо, — покачала головой Белка.
— Мужчины, — развела руками Ваан. — За что их воспевают — нас казнят. За что их легко прощают — нас предают анафеме. Что для мужчины лишь эпизод — для женщины целая жизнь. Но я тогда отступила. И появилась в его жизни, только когда тебе понадобилась помощь, — посмотрела она на Марка. — Вот теперь ты знаешь всё.
— Почти, — кивнул Марк.
— Может кофе? — подала голос Стелла. — Ян?
— Не откажусь, — отозвался Вестлинг.
Стелла вышла.
— Этот кокаин, что до сих пор возят через порт, всё ещё тот, с Бирмы? Чьи поставки организовал твой отец? — спросил Марк.
— Нет, — Ваан упёрлась рядом с ним в стол. — Бирма снабжает весь мир героином, там плантации опиумного мака. А кокаин получают из листьев коки — кокаинового куста. Моего отца убили как раз перед тем, как открыли мост. Вернее, это был нечастный случай, но кто же в него поверил. И вот тогда к твоему пришли люди, в чьи руки перешла власть в регионе и сказали, что он будет делать так, как скажут они.
— Тогда он отправил нас в столицу, а сам остался, прекрасно понимая, чем ему это грозит. И, когда всё случилось, всё равно был вынужден послушаться, — ответил Марк.
— Да. Ведь у него была жена, ты, Вера, о которой он тоже заботился, — кивнула Ваан.
Марк посмотрел на Вестлинга.
— Ян, соглашение?..
— Да, конечно, — взял тот лежащую на столе папку и достал документы.
— Мы с Верой уже подписали эти документы, Ваан, — протянул ей Марк бумаги. — Нам не нужна эта империя, построенная за грязные деньги на смерти и страданиях близких и дорогих людей. Но для тебя это другое. Твой отец, твой муж, твой любимый мужчина построили её, боролись за неё и пали за неё. Никто не заслужил её больше, чем ты. Никто не сможет управлять ей лучше.
— А ты, Марк? — покачала она головой.
— Я волк-одиночка, ты же знаешь, — усмехнулся он. — И всё, чего я хочу — просто отомстить за смерть своей сестры.
— Ты волк-одиночка, что уже завёл свою стаю, — посмотрела Ваан на Белку. — Тебе есть что терять.
— Поверь, я знаю это как никто другой, — ответил Марк. А потом кивнул на телевизор. — И, кажется, я знаю почему нам дали эти дни тишины.