Страница 3 из 3
Спустились. Подвал пустой, полутемный. Пахло пылью. Юровский вошел с несколькими людьми. Лицо у него было напряженное, официальное. Он что-то зачитал. Какой-то приказ. Я не сразу понял. Казалось, отказывается слушать. «Что?» — переспросил я.
И в этот миг все стало на свои места. Его глаза. Быстрые, жесткие. Взвод красноармейцев, поднявших винтовки. Я не поверил. До последнего мгновения не мог поверить. Не в свою смерть. В их смерть. Я обернулся, чтобы закрыть собой Аликс, Алексея… и увидел лица своих дочерей. Их широко открытые, непонимающие, испуганные глаза.
Прозвучал залп. Первый, неточный. Крики. Дым. Пыль. Пули запели по стенам, рикошетили. Я почувствовал удар в грудь. Горячий. Глубокий. Я упал навзничь. Сознание не покидало меня. Я видел, как рухнула Аликс. Как кто-то из палачей… нет, не могу назвать их людьми… добивает штыком моего сына. Мою крошку Анастасию, которая закричала и попыталась встать, застрелили в голову.
Я лежал и смотрел в грязный потолок подвала. В ушах стоял звон. Боль отступала, ее сменило странное, ледяное спокойствие. Я видел, как умирает Россия. Моя Россия. Та, в которую я верил. Которую любил больше жизни которую не смог сохранить....
Последнее, что я услышал – хрип, крик на каком-то чужом языке и еще один выстрел. Совсем близко.
И потом – тишина. Только капли, падающие с потолка. И темнота…..
