Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 42

Вступление: Мертвый город

Этот место было совершено пустым.

Никого.

Ни единой живой души.

Ни пролетающих птиц, ни собак, ни кошек. Ни людей. Вообще никого.

И тишина. Такая, что оглушала Герберта собой и давила на его уши.

Герберт нашел выход. Он, просто заткнул свои уши кусочками закатанной до вида мягкого тампона тетрадной бумаги, что была с ним в его форменном кармане военного офицерского черного кителя.

Что это было за место, он не знал. И вообще, куда попал и как тут оказался. Ни души. Ни звука. Ни единого легкого даже ветерка. Все просто застыло в пространстве и во времени, после того как смог открыть этот чертов маленький кубик. Музыкальную золоченную шестью сторонами шкатулку этого гребанного колдуна и приспешника самого дьявола, французского мастера умельца музыкальных дел Филиппа Лемаршана.

Ничего не произошло. Просто шкатулка выскочила из его мужских немца, военного эсесовца и лагерного охранника рук, когда он, Герберт фон Штоуфен, забросив за свою спину МР-40, и удалившись в самый темный за лагерными тюремными длинными бараками угол с глаз долой других палачей и садистов охранников концентрационного лагеря Z167 V17 «VALYDEК», невдалеке обнесенного колючкой высокого четырехметрового забора. Выиграв, таким образом, для себя немного свободного от работы времени, стал вертеть этот адский сверкающий своей острой весьма мастеровитой и искусной огранкой золоченый кубик.

Кубик издал какую-то звонкую старинную мелодию. Он начал весь видоизменяться, меняя свои стороны и углы в непривычные для человеческого глаза формы и фигуры. Он весь перестраивался в непонятно что, но при этом там внутри его, что-то гудело и звенело. И все вокруг него стало меняться.

Исчезли сами тюремные с пленниками лагеря бараки. Крематорий с высокой печной трубой с колючкой длинные высокие заборы. Да и вообще все вокруг. Даже сами виды всего вокруг. Вместо вдалеке стоящих зеленых хвойных и лиственных лесов образовалась выжженная солнцем пустыня. Да и само горящее в небе раскаленное солнце стало из желтого, ярко красным, точно кровавым.

Сплошная вокруг потрескавшаяся от знойной жары земля. И никого. Совершенно никого.

И вот, он в каком-то придорожном пабе или баре. Пустом и с пустыми бутылками на полках. В которых был лишь сухой серый с пылью песок.

Герберт заткнул уши.

Так стало легче переносить эту жуткую бездушную и полумертвую тишину, что казалось, всматривалась в запыленное серой пылью лицо Герберта фон Штоуфена. Немецкого офицера СС, майора, лагерного медика из особого суперсекретного отдела аномальных разработок и поисков Аненербе. Занимавшегося лабораторными медицинскими научными опытами на живом материале в контакте с неизвестным и неизученным потусторонним. Кровавые жертвоприношения и черные демонические мессы и ритуалы. И он был не последним в этой области членом этой своей организации, одобренной самим Фюрером и главным эсесовцем Германии Генрихом Гимлером.

- Все зашло слишком далеко – он произнес сам себе - Слишком далеко.

Он предупреждал этого Людвига Хорвита, этого кровожадного садиста и гада. Того еще отморозка из своих командиров, оберстполковника СС. С которым, они часто ругались. И порой даже доходило до драк, что надо остановиться. Но, тот довел все до самой крайности и критической точки, что было уже процессом неостановимым. И кара была скорой и неотвратимой. Да еще с жуткими последствиями за опыты с опасными тайными инфернальными силами.

Все члены лагерной лаборатории, куда-то исчезли. Просто пропали бесследно.

Их пытались найти, но не нашли. И ищут до сих пор. Безрезультатно.

Герберт нашел на одном из лабораторных столов в луже крови и ошметках разорванной человеческой кожи, белых халатов и немецкой форменной одежды, этот золотой сторонами странный кубик, музыкальную шкатулку. Не зная, откуда она взялась тут в их лаборатории, и кто ее протащил сюда извне и через саму охрану, что охраняла все входы и выходы из лаборатории и самого концлагеря Z167V17 «VALYDEK».

Он ее тихонько прибрал к своим вороватым врача немца и эсесовца рукам. А когда открыл ее, то понял, что все дело было в ней. Но было поздно, что-либо предпринять или сделать. Шкатулка проглотила его целиком, как и других из его исследовательской научной команды. Только с ними, она сотворила, что-то жуткое, а он, просто проскочил между мирами. И оказался здесь в этой гребаной жарко пустыне, где нет никого. Ни единой живой души.

Герберт понял все мгновенно и не особо растерялся, ибо был отличным не только врачом ученым, но знатоком тайной черной магии, колдовства и волшебства. Многие скрытые грани этой науки его сильно увлекали, как и его разодранных на части ученых коллег.

И он также знал, что эта чертова сверкающая золотом на своих шести сторонах коробка, стала просто забирать одного за другим его боевых товарищей по партии и совместным лабораторным опытным оккультическим разработкам.

Они все попали в некий параллельный мир, из которого им не было выхода наружу обратно. Вполне возможно, их давно вообще не было в живых. То, что он увидел в своей той лаборатории, кровь кишки и мелкие человеческие останки, разбросанные по всей лаборатории, говорили о многом. Его все коллеги, скорее всего, погибли. И он теперь совершенно один в этой палящей и сжигающей все живое своим непереносимым жаром, идущим откуда-то из-под земли пустыне.

Герберт двигался по выжженной потрескавшейся пустынной земле уже больше, наверное, часа. И ни единой живой души.

Никого.

Вдруг под ногами, он увидел большой листок бумаги.

– «Откуда он?!» - подумал Герберт фон Штоуфен. И подобрал листок. Тот оказался сложенным пополам и при открытии, оказался картой, этой пустынной местности. Будто, кто-то в насмешку подбросил ему ее.

Карта была вся изрисована стрелками и говорила о том, что Герберт был сейчас на территории своей воюющей с СССР Германии.

- Германия?! – он вслух даже удивился – Я на территории своей родной Германии?! Просто невероятно!

Но, тут не было ничего и никого. Ни дорог, ни людей.

– Ни даже, чертей - он произнес и ехидно усмехнулся, глядя по сторонам.

Он стал вертеть в руках найденную карту и рассматривать на ней указатели и стрелки. И выбрав там одно определенное направление, пошел по нему в расчете проверить, все ли верно на этой карте размечено с точностью, чуть ли ни до метра.

Уже вскоре ему привиделось небольшое этажа в два здание возле некой выложенной камнем брусчаткой автомобильной с пешеходным тротуаром дороги. В точности как в родной его Германии. Это было похоже на некий фрагмент из реальности, вырванный и точно прилепленный сюда в эту знойную пустыню.

Само здание очень походило на то, что ему доводилось посещать до войны на своей Родине. Оно было чисто германской постройки. Таких было полно в любом немецком городе. А вывеска под окнами верхних этажей гласила «CAFE LIEDER, ROBWEIN».