Страница 55 из 111
Его голос был хриплым, когда он заговорил:
— Где сумка, Ари? — Он обнимал меня так бережно, словно я была чем-то драгоценным.
Я с трудом сглотнула.
— Скажу, когда пообещаешь держаться подальше. Я твоя преподавательница…
— Всего на несколько месяцев, — прервал меня Маркус. — Ты же знаешь это, да? Семестр скоро закончится.
Я вздохнула. Динамика отношений «профессор-студент» была лишь одной из причин, по которой этот парень был для меня под запретом. Другая причина, возможно, более веская… заключалась в том, что я не могла никому доверять, и особенно тому, кто заставлял мое сердце биться так сильно. Когда начинаешь о ком-то заботиться, ты даешь ему власть над собой… а эта власть может обернуться адской болью.
— Это не имеет значения. Теперь все кончено. Прости, если я ввела тебя в заблуждение, если создала неверное впечатление...
Его руки резко сжали меня.
— Хватит болтать. Ты меня злишь. — Его тон был мрачным. Но в следующую секунду он ослабил хватку, снова обнимая меня с нежностью. — Ты прячешься за правилами и моральным негодованием, потому что тогда не придется признавать, что тебе это нравится так же сильно, как и мне. — Его голос прозвучал мягче, чем я когда-либо слышала.
У меня не было шанса ответить, так как его телефон снова зазвонил.
— Ублюдки, — проворчал он и поднялся.
Я перебралась на холодную сторону кровати. Маркус ответил. Он слушал всего секунду, всё его тело напряглось, а потом он повернулся ко мне, продолжая держать телефон у уха. Его взгляд встретился с моим, он кивнул и что-то сказал собеседнику, так тихо, что я не расслышала ни слова. Маркус поднял шлем, не отрываясь от разговора, в его глазах читалось беспокойство. Впервые за все время с его лица исчезла игривость. Это выглядело как-то неестественно. Он наклонился, поднял пистолет с пола и заткнул его за пояс с уверенностью, которая говорила, что парень держит оружие в руках не впервые. Он натянул футболку на рукоятку пистолета, чтобы скрыть его. Затем наклонился, свободной рукой обхватил мою голову и притянул мое лицо к своему. Его поцелуй был грубым и властным, не допускающим возражений. И закончился слишком быстро.
Маркус отстранился.
— Уже еду, — сказал он в трубку.
И прежде чем я успела спросить, что произошло, он развернулся и вышел.