Страница 20 из 111
Затем он велел встать на место жестяных банок, в которые мы стреляли.
— Пап, — резко сказал Коул. — Хватит.
— Мы просто играем. Не кипятись, — крикнул Фрэнк старшему сыну, пока я по его приказу ставил пустую пивную банку себе на голову.
— Не шевелись, Маркус, если не хочешь добавить дырок в свой дырявый мозг.
Я перепугался так сильно, что мог обмочиться, если бы не знал, что отец никогда не даст мне этого забыть.
Он пошатнулся, и Коул быстро подошел, схватив дуло его винтовки.
— Хватит, — процедил он сквозь зубы. — Ты слишком пьян, чтобы стрелять. Я не дам тебе.
Фрэнку это не понравилось.
— Не дашь? Возомнил себя крутым только потому что вымахал больше меня? Быть опасным – это не только про рост, парень. — Он ткнул ружьем Коулу в грудь. — Так переживаешь? Тогда стреляй сам.
— Ни за что, — мгновенно ответил брат.
Меня охватило облегчение. Коул не допустит этого.
— Либо ты, либо я. Это игра, Коул, и Маркус хочет поиграть. В кои-то веки он согласен на что-то действительно интересное и веселое. Наконец-то приносит пользу. Не порть ему удовольствие.
— Никто не будет стрелять.
Фрэнк бросил взгляд в мою сторону и дернул подбородком:
— Скажи брату, что хочешь поиграть. Давай, говори.
В животе скрутило от нервов. Я и так уже стоял там, перепуганный до смерти, но теперь во мне поднялась какая-то предательская потребность угодить Фрэнку. Я не мог струсить. Не мог быть занудой, который портит всё веселье. Может, если я справлюсь, отец наконец-то полюбит меня.
Боже, я был таким слабаком, и Фрэнк знал это.
— Всё в порядке, — сказал я Коулу. — Я тебе доверяю.
Коул посмотрел на меня с тенью отвращения в глазах:
— Я не буду этого делать, Маркус.
— Тогда я сделаю, — отозвался Фрэнк и потянулся к ружью.
— Нет! Пусть Коул! — выкрикнул я, в ужасе представив, как отец снова берет оружие.
Я облизал пересохшие губы, посмотрел брату прямо в глаза и пробормотал:
— Я доверяю тебе.
Коул выглядел так, будто его разрывали пополам. Наверное, так и было. Но он поднял винтовку и прицелился. В тот момент на его лицо будто опустилась тяжелая маска – бремя ответственности за мою жизнь, которое он с тех пор так и не сбросил.
Я был в неоплатном долгу перед братом, и не существовало способа его вернуть.