Страница 23 из 34
— Обещал же, — выдавил я, чувствуя, как горит лицо.
Она молча кивнула и жестом пригласила следовать за собой. Дорога до массажной комнаты показалась мне втрое короче. Войдя внутрь, я замер у кушетки, не зная, с чего начать.
— Ну что, программист, — Карина обернулась ко мне, скрестив руки на груди. — Опять в узлах? Или намерения сегодня… более решительные?
Её взгляд скользнул по моим джинсам. Я молча, поборов дикий приступ стыда, снял футболку, затем джинсы. Рука замерла на резинке боксеров. Я зажмурился на секунду и скинул их последними. Я плюхнулся на кушетку на живот и натянул полотенце на поясницу, чувствуя себя абсолютно голым и уязвимым.
Я услышал, как она тихо смеётся.
— Ну вот, уже лучше. Гораздо честнее.
Её руки, тёплые и смазанные маслом, легли на мои лопатки. Но сегодня её прикосновения были другими. Медленными, плавными, почти ласкающими.
— Знаешь, — её голос прозвучал прямо у моего уха. — После прошлого раза я долго не могла забыть твою реакцию. Такую… искреннюю. Дикую.
Её пальцы спустились к пояснице, и я застонал. Она работала с той самой «зоной напряжения», но теперь каждое движение её рук было откровенным намёком.
— Я сегодня хочу попробовать кое-что новое, — прошептала она, и её губы коснулись моего плеча. — Новую технику. Для полного… расслабления.
Я не успел ничего ответить. Её руки убрались. Я услышал лёгкий шорох ткани. Сердце заколотилось в бешеном ритме.
— Не поворачивайся, — скомандовала она тихо, но властно.
Я замер. Затем почувствовал, как край полотенца на моей пояснице приподнялся. Оно мягко сползло на пол. Я лежал полностью обнажённый.
И тут я почувствовал не руки. Я почувствовал её.
Сначала это было лёгкое, шёлковистое прикосновение её волос к моей спине. Потом — тепло её кожи. Она опустилась на меня сверху, и на мою спину легли её упругие груди. Она издала тихий, довольный звук.
— Горячий, — прошептала она прямо в мою кожу.
И она начала двигаться. Это был танец. Медленный, чувственный. Она скользила всем своим телом по моей спине, бёдрам, ногам. Её грудь выписывала круги на моей коже, её живот плавно тёрся о мои поясницу, её бёдра ритмично покачивались, оставляя на коже влажные следы от масла. Она покрывала меня поцелуями, то лёгкими, как пух, то влажными и жадными.
Я лежал, парализованный наслаждением, и стонал. Всё моё тело стало одним сплошным эрогенным центром.
— Перевернись, — её приказ прозвучал как блаженство.
Я послушно перевернулся на спину, уже ничего не стесняясь. Моё возбуждение было болезненно-напряжённым, и я зажмурился, ожидая продолжения. Но оно не наступило сразу.
Я почувствовал, как она снова налила в ладони тёплое масло. Его густой, цветочный аромат ударил в нос. Затем её руки легли на мою грудь. Но это были не просто руки. Это было продолжение того танца. Она наносила масло широкими, плавными кругами, втирая его всей поверхностью ладоней, затем костяшками пальцев, проходя по мышцам пресса, заставляя их вздрагивать под прикосновением.
Потом я снова ощутил прикосновение её груди. Она наклонилась над моим торсом, и её упругие соски скользнули по моей коже, оставляя влажные следы, смешанные с маслом. Она двигалась медленно, ритмично, будто вдавливая в меня своим весом всё то напряжение, что скопилось за долгие дни. Её волосы щекотали мою шею и плечи, а её дыхание было горячим на моей ключице.
Она опустилась ниже. Её тело скользило по моему, и вот я уже чувствовал её живот, плоский и упругий, на своём члене. Она двигала бёдрами, описывая ими восьмёрки, то едва касаясь ствола, то слегка надавливая. Каждое движение было отточенным, каждое прикосновение — осмысленным и доводящим до исступления.
Она поднялась выше, снова к моей груди, и её руки присоединились к этому сладостному безумию. Одной ладонью она продолжала втирать масло в мою кожу, а другой в это же время сжимала и ласкала свою собственную грудь прямо у меня над лицом, тихо постанывая от наслаждения. Зрелище было настолько откровенным и интимным, что у меня перехватило дыхание.
Она опустила голову и провела языком от моего соска до шеи, а затем укусила мочку уха, прошептав:
— Такой напряжённый... Давай, расслабься. Отдайся мне полностью.
И только после этого, когда я уже был на грани, она медленно, как хищница, склонилась ко мне ниже. Её губы обошли мой живот, бёдра, оставляя влажные, горячие следы. Я зажмурился, чувствуя, как окончательно теряю контроль. Её дыхание обожгло меня, и в следующий миг я почувствовал невыносимо горячее, влажное прикосновение её рта.
Я вскрикнул, впиваясь пальцами в ткань кушетки. Она не торопилась. Её движения были мастерскими, то нежными и почтительными, то жадными и требовательными. Она изучала, пробовала, доводила до безумия каждым движением языка, каждым лёгким движением губ по стволу члена, каждой лаской рук, которые теперь скользили по моим внутренней поверхности бёдер, доводя щекоткой до исступления.
Я был полностью в её власти, и это было одновременно унизительно и божественно. Я что-то бормотал, её имя, может быть, матерные слова, уже не понимая ничего. Когда пик стал неизбежным, я простонал предупреждение. Но она не отстранилась. Наоборот, её ладони легли на мои бёдра, прижимая меня к кушетке, а её ритм стал ещё более настойчивым и властным. И это стало последней каплей.
Я кончил со сдавленным стоном, чувствуя, как волны удовольствия смывают всё сознание. Она приняла всё, без единой капли протеста, и лишь её пальцы чуть сильнее впились в мою кожу.
Она медленно поднялась, и в полумраке я увидел её улыбку — торжествующую, довольную, немного уставшую. Она провела тыльной стороной ладони по губам.
— Ну что, — выдохнула она, и в её голосе снова зазвучала знакомая ухмылка. — Как тебе новая… методика? Эффективно?
Я не мог вымолвить ни слова. Я лишь кивнул, всё ещё пытаясь перевести дух. Эффективно? Это было сокрушительно.
Она протянула мне полотенце.
— Вот. Приведи себя в порядок. Я подожду снаружи.
Одевшись, я вышел из комнаты. Карина ждала у ресепшена, снова в своем топе, с безразличным видом изучая расписание. Вид у неё был такой, будто ничего и не было.
— До свидания, Алексей, — сказала она деловито, принимая деньги. — Береги спину.
Я вышел на улицу. Приятный вечерний холодок обнял моё разгорячённое тело, заставляя вздрогнуть. Воздух пах ночной свежестью и мокрым асфальтом. Я сел в машину и несколько минут просто сидел, глядя на тёмное стекло фитнес-центра.
Не было ни стыда, ни сожаления. Только странная, оглушающая пустота и лёгкость. Как будто меня вывернули наизнанку, вытряхнули всё ненужное и отпустили. Я завёл машину и тронулся с места, чувствуя себя одновременно очень уставшим и очень живым. Дорога домой предстояла тёмная и пустынная, и в этом была своя, особенная правда.