Страница 21 из 34
Я ответил, почти не думая: «Да. Заеду через полчаса».
И тут же меня накрыла волна паники. Полчаса! Я бросил взгляд на себя в зеркало в прихожей — растрёпанный, в растянутой футболке, пахнущий котами и средством для мытья полов. Совсем не образ для свидания.
Я рванул в душ, смывая с себя следы бытового ада, затем наскоро побрился, выбирая между «пахнет лесом» и «пахнет океаном». Выбрал «океан». Надел единственные чистые темные джинсы и свежую серую футболку, попытался пригладить волосы. Осмотр перед выходом: сойдет. Хотя бы не похож на беглого зэка.
— Маркиз, держи форт! — бросил я коту, уже выскакивая за дверь.
Пока я ехал к её дому, лихорадочно гуглил на телефоне: «ближайшие кафешки». Выбрал первое попавшееся с приличными отзывами — «У дяди Вити», с смешными рисунками котлет на вывеске. Выглядело не пафосно, но уютно. И в меню были котлеты. То, что надо.
Я затормозил у её дома, и она вышла почти сразу, словно ждала у окна. На ней были простые джинсы и лёгкий свитер, подчеркивавший стройность фигуры. Волосы были распущены по плечам. Она выглядела... иначе. Не как строгий ветеринар, а как... девушка. Очень симпатичная девушка.
— Не опоздал? — спросил я, выпрыгивая из машины и открывая перед ней дверцу. Галантность, которую я вдруг проявил, удивила даже меня.
— На семь минут, — она посмотрела на воображаемые часы на запястье. — Уже лучше, чем в прошлый раз. Лучше чуть позже, чем слишком рано. Уже почти пунктуальность.
— Я старался, — я сел за руль, чувствуя, как глупо улыбаюсь.
— Куда едем? — спросила она, пристёгиваясь с чётким, уверенным щелчком.
— В место под названием «У дяди Вити». Говорят, там делают... котлеты. Это ведь была наша цель, так?
— Хороший выбор, — сказала она, глядя в окно на проплывающие в сумерках поля. — Уже вижу твоё стратегическое мышление в действии. Цель определена, тактика — «прямое нападение на котлету». Без манёвра.
Я усмехнулся. С ней было... удивительно интересно общаться.
Дорога заняла минут десять. Мы молчали, но это молчание было уже не таким напряжённым, как раньше. Оно было наполнено общим пониманием абсурда ситуации: я, пахнущий «Океаном» после экстренных сборов, она, внезапно согласившаяся на спонтанное свидание.
В кафе было полупусто и на удивление уютно. Мы сели в углу, за деревянным столиком с клеёнчатой скатертью в мелкий цветочек. Пахло жареным луком, домашними пирогами и сладким, дешёвым одеколоном — видимо, самого дяди Вити, который лениво перебирал бумаги за стойкой.
— Ну что, — Маша взяла в руки липкое от жира меню, изучая его с видом учёного, рассматривающего редкий экспонат. — Показывай, ради чего ты сорвал меня с места в такой поздний час. Мой вечерний ритуал омовения пробирок нарушен.
— Я не срывал, это ты... — начал я оправдываться.
— Я просто констатировала факт о своей готовности к котлетам, — произнесла она с едва заметной улыбкой. — Это ты интерпретировал это как призыв к немедленным действиям, — парировала она, не поднимая глаз с меню. — Причём не в первый раз. Типично мужской подход. Действие без анализа последствий. А вдруг их котлеты — это гастрономический терроризм, а?
— Зато эффективно, — не сдавался я, уже входя в её игру. — Мы уже здесь. Местность захвачена. Осталось только провести разведку боем.
— Наличие двух тел в пространстве кафе «У дяди Вити» ещё не означает эффективность коммуникации, — она наконец посмотрела на меня, и в её глазах играли знакомые колючие искорки. — Это лишь означает, что мы оба голодны и... импульсивны.
— Это мы проверим, — я улыбнулся.
Мы заказали. Две порции котлет с пюре, два чая. И, поддавшись внезапному порыву, я заказал ещё две порции каких-то домашних пирожков «на потом».
— Пирожки? — удивилась Маша. — Это уже стратегический запас. Готовишься к осаде?
— Это на завтрак. Моим бандитам тоже нужно что-то рассказывать про вечер. Вещественное доказательство.
Она посмеялась, а после мы приступили к еде, которая оказалась на удивление вкусной — простой, сытной, пахнущей детством. Разговор наконец-то пошёл, сбивчивый, перескакивающий с темы на тему, но живой и настоящий.
Сначала о кодах — она оказалась на удивление подкована в основах, и её вопросы были точными и неглупыми. Она сравнила мой стартап с разработкой вакцины — долго, муторно, и никто не гарантирует результат, но если получится, то это спасёт мир. Пусть и цифровой.
Потом о животных. Она рассказала забавный и одновременно жутковатый случай про хорька, который умудрился стащить у неё целый скальпель и чуть не устроил операцию своему собрату по клетке. Я же рассказал про утренний цирк с котами и кормом.
— Представляю, — она улыбнулась, и это была не та язвительная ухмылка, а настоящая, тёплая улыбка. — Двенадцать судей, и каждый выносит свой вердикт взглядом. А ты — и палач, и кормилец, и уборщик в одном лице.
— Да уж, пакет с наполнителем — моя новая должность, — пошутил я.
Мы допили уже второй чай, когда разговор коснулся чего-то более личного. Она спросила, не скучаю ли я по городу. Я честно ответил, что иногда — по удобству, по ритму, по чувству контроля. Но что здесь, в этой глуши, за эти несколько недель я пережил больше настоящих эмоций, чем за последний год там.
— Знаешь, — она отодвинула пустую тарелку, сложив руки на столе. — Ты совсем не такой, каким кажешься.
— А каким я кажусь? — мне стало искренне интересно. Я ловил каждое её слово.
— Напуганным городским хомячком, который попал в колесо сельской жизни и не знает, как из него вылезти. Бегает, суетится, глазки-бусинки... — она сделала такое лицо, что я фыркнул. — А на деле... ты просто другой. Со своим странным, сложным внутренним миром. Который, кстати, начинает проступать сквозь панику.
— Со своим странным внутренним миром и двенадцатью котами, — добавил я.
— Ну, это уже твой осознанный выбор, — она откинулась на спинку стула, изучая меня. — И потом... я вижу, что ты привыкаешь. Уже не хомячок. Шёрстка не так взъерошена, и не так напуган. Мне... новый ты... нравишься больше.
От этих слов по моей спине пробежали мурашки. Это была не колкость, не намёк, а прямая, неожиданно искренняя похвала.
Вскоре мы вышли из кафе, и снаружи оказалось, что уже совсем стемнело. Наступил поздний вечер. Воздух остыл и пах ночной прохладой и влажной землёй. Дорога обратно прошла в более спокойном, задумчивом молчании. Музыкой ему служил лишь шум мотора и изредка — её тихое, ровное дыхание.
Я отвёз Машу домой. Мы немного постояли у калитки, и вдруг стало неловко. Как будто не знали, как закончить этот неожиданно затянувшийся и приятный вечер. Свет в её окнах был тёплым и приветливым.
— Ну что ж, — сказала Маша, нарушая тишину. — Спасибо за котлеты. И за... компанию. Она оказалась вполне съедобной.
— Это тебе спасибо, — я почувствовал, что снова краснею, и был благодарен темноте. — Мне... было очень весело. По-настоящему.
— Даже веселее, чем подглядывать? — она не удержалась от колкости, но на этот раз это была просто лёгкая, почти дружеская шутка.
— Обещаю, в следующий раз буду смотреть только на котлеты, — поклялся я, поднимая руки в знак капитуляции.
— Смотри у меня, — она пригрозила пальцем, развернулась и пошла к дому. На пороге она обернулась. — И пирожки не забудь. Доказательства бандитам.
Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью, и только тогда понял, что всё это время держал в руках ключи от машины и нервно ими позванивал. Звон металла в тишине ночи звучал оглушительно громко.
Я судорожно разжал пальцы. Стало неловко и стыдно за эту мелкую, выдавшую всё мое напряжение деталь. «Идиот», — мысленно выругал я себя, залезая в машину. Но на душе было странно и непривычно тепло.