Страница 331 из 1821
Оказалось, все довольно просто. Настил плота делается из местных деревьев, и поверх устилается легкими циновками, которые женщины плетут из пальмовых листьев. Поверх кладут ковры и одеяла из шерсти альпака, и на этом строительство в общем завершается. Навес на плот ставят довольно редко, если только в семье присутствуют старики и маленькие дети. В остальных случаях, довольствуются одним или парою шалашей из пальмовых листьев, устроенных на плоту, и предназначенных скорее, как укрытие на время дождя. Иногда, если семья достаточно богата, то навес может снабжаться боковыми стенками, из ткани, реже из парусины. На нашем плоту, был именно такой, но главой семьи считался вождь племени Касикава, что означало «наблюдающий в тишине». За кем именно он приглядывал было непонятно, но относились к нему очень уважительно.
Для меня было несколько странным то, что на плоту присутствовали его родители, но отец никогда не был вождем племени. То есть вождь, это не наследственный титул, и его нужно еще заработать. Еще меня очень беспокоило именно мое нахождение в племени. Однажды я поинтересовался, как именно я попал сюда. При этом мой интерес, был вполне закономерным. Ведь последнее, что я смог вспомнить, это вечер, когда на заброшенном руднике я нашел камень, из-за которого меня попытались убить.
По словам вождя, меня выловили из воды, прямо возле кормы одного из плотов, вставших на вечернюю стоянку, у берега реки. Второму повезло значительно меньше, он упал на корму одной из лодок и сломал себе хребет, от удара о нее.
— Не думай о нем. — Воскликнул вождь. — Это был плохой человек. Куиллуримак — Говорящий со звездами, сказал, что в его одежде был обнаружен пузырек с ядом древолаза, а у тебя были все явные признаки отравления им. И спасло только то, что ты довольно быстро оказался в воде, и она вымыла из твоего организма яд. А возможно потому, что ты являешься слышащим сайя.
Вначале я не понял, что означает последнее слово, хотя и предполагал, что это как-то связано с моим даром. Хотя и не представлял, как о нем могли узнать. С другой стороны, у местных племен, свои представления о природе вещей. Что же касается «Сайя» то это слово имеет множество понятий. Здесь, и джунгли, и река, и горы, окружающие реку, и все что их населяет. Другими словами, меня обозначили слышащим мир. Вот только, я что-то не очень-то его слышу.
Может быть именно потому меня и поставили на ноги. Но с другой стороны, я хоть и относительно здоров на сегодняшний день, но нахожусь как бы в плену. То есть внутри племени, мне дороги открыты. Однажды я пожелал сходить на охоту с местными воинами, и никаких проблем. Меня взяли с собою, причем всячески оберегали от неосторожного шага или чего-то еще, как какого-нибудь туриста, появившегося в джунглях и хорошо заплатившего за свою экскурсию. С другой стороны, я действительно здесь ничего не знал, да и эти джунгли видел впервые в жизни. При этом лица окружающих меня воинов были абсолютно серьезными, хотя их отношение, иногда казалось снисходительно ироничным, как например к малышу несмышленышу. Но может быть так и надо?
Питался я наравне со всеми, пожалуй, единственное, что мне не хватало, так это нормальных сигарет. Впрочем, то что сворачивали из табачных листьев женщины, было в общем-то довольно приятным и на вкус, и на аромат. А когда я восхитился каким-то определенным сортом, мне тут же начали делать сигары именно с этим вкусом. В общем жизнь налаживалась. Вот только из племени меня мягко говоря не отпускали. С другой стороны, идти было в общем-то некуда. Однажды я задал этот вопрос вождю, тот ответил, что вокруг нас нет никаких поселений, а отпускать меня одного в джунгли, означало бы обрекать на смерть.
Самым же удивительным было то, что я точно помнил, что на реке, по которой мы сейчас сплавлялись в сторону Амазонки, расположено довольно много поселков, как с местными племенами, так и с потомками европейцев, то есть испаноговорящим населением. Но за все время плавания, я так и не увидел ни единого из них. Это была какая-то мистика. Либо мы двигались по какой-то другой реке, либо местный шаман «отводил мой взгляд», а как еще иначе-то объяснить все это.
В какой-то момент, вдруг многое изменилось. В первую очередь, это коснулось цвета воды, который вдруг из почти прозрачного стал, каким-то мутно-серовато-коричневым, чем-то напоминая воды большинства каналов и озер Ташкента. Правда там преобладал все-таки желтый цвет, за счет глины, здесь же он был каким-то серым.
— Амазонка. — услышал я ответ на мой не высказанный вопрос.
А тем же вечером, у меня состоялся разговор с вождем и шаманом племени, хотя последнего называли здесь как-то иначе, но по сути он исполнял примерно те же функции что и шаман. То есть мог предсказать дождь. Порой случалось такое, что он говорил, что дождя не будет, в то время как над рекой висели темные свинцовые тучи, и вскоре их действительно относило, куда-то в сторону. А однажды произошло совсем иное, в яркий солнечный день, по его приказу, вдруг все плоты собрались в одну линию, и встали вплотную к берегу, частично вытащенные на сушу, и уже через какой-то час, над рекой разразилась самая настоящая буря. Я еще подумал тогда, что все наши синоптики, не стоят и мизинца на его ноге. Мужик предсказывал погоду без каких-либо приборов и ни разу не ошибся.
Он же в племени, и занимался лечением, за исключением, разве что принятия родов, это была исключительно прерогатива местных женщин. Вообще это действо было довольно занимательным. К началу этого процесса, с плота на котором находилась роженица, удалялись все мужчины, включая и детей мужского пола, между ним, и остальными образовывался просвет, не менее двадцати тридцати метров. При этом, если не было возможности пристать к берегу, плот с роженицей находился в центре стремнины, окружённый со всех сторон другими плотами, на которых присутствовали вооруженные мужчины. При этом, если на свет появлялся мальчик, то вслед за его первым криком, раздавался радостный возглас всего мужского населения племени, если девочка, оставалась полная тишина.
Я как-то спросил, вождя, почему такая разница.
— Появление мальчика, будущего воина — радость для племени, поэтому мужчины и выражают свою радость боевым кличем. Женщины, нежные создания, и потому у нас не принято пугать их.
Разговор, состоявшийся тем вечером, после того, как племя оказалось в водах величайшей реки, касался именно меня, и моего пребывания здесь. И честно говоря с первых слов сильно огорошил меня, тем, что моего появления, ждали вот уже больше пары веков.
— Именно моего? Вы не ошиблись во времени?
— Нет, не ошиблись.
И то, что я услышал дальше, заставил меня вначале, едва сдержать свой смех, а затем пробрало до самых костей ужасом, который мне предстоял в будущем. При этом моего согласия, никто и не спрашивал. Тебя вернули к жизни, кормили, поили, исполняли любую прихоть. Будь добр вернуть то что задолжал. Прямо это не говорилось, но явно подразумевалось.
Оказалось, что когда-то очень давно, на Амазонке, точнее на нескольких ее притоках, жило довольно могущественное племя Майоруна ведущее свое начало от еще более древнего племени Ольмеков, Племя было далеко не мирным, и держало в страхе все окрестности верхней Амазонки и ее притоком. Но в один «прекрасный» момент, в племени появились разногласии и оно, разделившись на две части, устроило братоубийственную войну, в результате которой могущественное племя сильно сократилось в своем числе, распалось на два отдельных племени.
Пиранайя — Дети Реки, пришлось срочно откочевать на северо-запад, к истокам Мараньона, а Матисс — Дети Ягуара, остались на месте. При этом, в самый разгар битвы, когда казалось еще немного и от племени Майоруна, не останется даже воспоминаний, откуда-то с неба спустилось божество, остановившее кровопролитие. И разделив племя на две части, объявило о том, что когда-нибудь, в одном из племен, появится человек, Слышащий Сайя, который сможет обратиться к праматери племени, или же к его праотцу, и встав перед ним на колени, испросить прощение за своих нерадивых детей, тем самым внеся примирение в их души. И с этого момента, племя может или объединиться в одно.