Страница 68 из 93
Я опережаю всех с большим отрывом, но он сокращается, потому что нужно всё больше и больше опыта, который слишком долго набивать на мелком зверье. Ну и нельзя сбрасывать со счетов то, что я — командный игрок и та же стая псин может сравнительно легко загрызть меня, окажись я один…
— Господа КДшники, — подошёл к нам старшина Новоникольцев. — Есть закурить?
Он из подразделения, обороняющего этот участок уже около полутора недель. Ротации никакой не предусмотрено, поэтому солдаты кукуют здесь днями и ночами.
На вид ему лет тридцать, одет в стандартную форму ВС РФ, но заляпанную угольной пылью с карьера. Экипирован по полной программе — в тяжёлый бронежилет и кевларовый шлем, а вооружён АК-12 с подствольным гранатомётом.
Особенности экипировки объясняются тем, что дела в регионе пошли очень не очень и нередко случаются нападения не только со стороны зверей, но и вооружённых огнестрелом людей.
— Может, ещё и выпить попросишь? — посмотрел на него недовольным взглядом Щека.
— И от выпивки бы не отказался, — усмехнулся старшина.
— Держи, — протянул ему Щека начатую пачку сигарет.
Новоникольцев вытащил из неё сразу две и одну из них закурил.
— Тишина? — поинтересовался он.
— Тишина, — кивнул я.
— Говорят, в городе стало совсем плохо, — произнёс старшина.
— Говорят, что да, — согласился я. — Но я только по слухам ориентируюсь — мы, почти как вы, каждый день на передовой.
— А что именно говорят? — уточнил Новоникольцев.
— Да всякое, — пожал я плечами. — Командование начало массовое изъятие огнестрельного оружия, будто бы на нужды фронта. Преступность резко возросла, социальная напряжённость повысилась, а в заверения руководства никто особо уже не верит…
— Прямо так плохо всё? — нахмурился старшина.
— А у тебя телефона, что ли, нет? — спросил его Щека. — В интранете, конечно, подтирают всякие дестабилизирующие сообщения, но их пишут слишком много, чтобы никто ничего не заметил.
— Кто-то уже призывает к митингам, — добавил я. — Говорят, надо выходить, добиваться справедливости и всё такое…
— Они что, думают, будто власти скрывают запасы продовольствия? — уточнил старшина.
— Я не знаю, что они думают, — честно ответил я. — Но точно знаю, что так вечно продолжаться не может — нам-то насрать, мы на пайке, а вот гражданские точно не смогут долго выносить происходящее. Возможно, будут митинги и забастовки…
Хорошо питаются сейчас только военные и околовоенные, а также рабочие на критически важных заводах. Остальные же получают минимальный паёк, который ещё и сократили недавно на 25%.
Продовольствие кончается, охотничьи команды приносят недостаточно, а наши общие потуги по добыче хоть какого-то мяса не приводят ни к чему.
Бродяг становится всё больше — отчаявшиеся люди отправляются в рейды, малыми и большими группами, но возвращается их слишком мало, а ещё меньше возвращается с хоть какой-то добычей.
Да и все доступные окрестности давно вычищены. Времена, когда можно было случайно наткнуться на дачу с погребом, полным закруток, безвозвратно ушли…
Теперь приходится уходить далеко, и каждый пройденный километр кратно увеличивает риск напороться на кого-то зубастого и когтистого, который тоже ищет, чем бы поживиться. Или на кого-то похуже — на других людей, например.
— А по мировой обстановке есть какие-нибудь новости? — поинтересовался старшина.
— Об этом практически ничего не говорят, — сказал я. — Никто не знает, что творится в мире…
— Да я не о мире в целом, а о других городах, — пояснил Новоникольцев.
— А-а-а, ты об этом, — покивал я. — Ну, командование поддерживает связь с Новосибирском, Барнаулом, Омском, а также с казахстанскими городами — Усть-Каменогорском и Павлодаром. Мне не докладывают, о чём идёт разговор, но ходят слухи, что там ситуация гораздо хуже, чем у нас.
— А я думал, что уж в Казахстане, с его степями, всё точно будет хорошо, — произнёс старшина. — С чего это там положение хуже, чем у нас?
— Я не знаю, — пожал я плечами.
— Там было сравнительно развитое скотоводство, — вмешался в разговор Проф, вышедший из машины. — Я бывал в Казахстане в 70-е — там в каждой деревне овцы и коровы, куры, кролики…
— Ага… — задумчиво кивнул старшина.
— У нас зверьё может прокормиться с леса — везде растёт что-то съедобное, ну и мелкую живность всегда можно подъесть, — продолжил Проф. — А в степи еды очень немного, поэтому, даже если животные не сразу атаковали людей, очень скоро в степях кончилась еда и они пошли к сёлам и городам.
Новоникольцев задумался.
— Думал, что можно туда податься? — улыбнулся Проф.
— Мелькала такая мысль, — признался старшина.
— Сейчас везде плохо, — вздохнул Проф. — Нам повезло, что у нас есть уголь — он гарантирует, что эту зиму мы точно переживём.
Недавно он пояснял нам, что металлургические заводы остановлены практически полностью, поэтому больше не отъедают почти половину энерговыработки, а ещё на них очень большие запасы угля.
И пусть коксующийся уголь не очень годится для электростанций, его можно смешивать с топливным углём и получать что-то удовлетворительное. По его оценке, если ничего не будет добываться, топлива хватит на срок чуть меньше года.
Но мы сейчас стоим на охране угольного карьера, который активно обносится железобетонной стеной. Идея командования состоит в том, что нужно создать круговую оборону вокруг карьера и добывать уголь, чтобы обеспечить энергетическую безопасность города.
С едой это проблему не решит вообще никак, но зимой будет другая проблема — холод.
Эвкалипт, один из частых авторов на КД-Ресурсе, в сборнике статей по разным темам, написал, что именно зимой человечество потеряет максимум популяции. Будет холодно, что напрямую скажется на расходе калорий, будет голодно, потому что мы уже стремительно выедаем остатки провизии, а от этого начнутся болезни, которые будет нечем лечить — выживут далеко не все…
Один только Новокузнецк сможет решить проблему с холодом, но это не даёт ответ, как прокормить население. Нет разницы, где умирать от голода — в тепле или в холоде.
— Да уж… — вздохнул старшина, докурив сигарету. — Пойду я, пожалуй, к своим… Спасибо за сигареты и беседу.
— Удачи, — кивнул ему Проф.
На фоне уже во всю шла стройка: больше всего шума создают копры, забивающие сваи. Земля под ногами вибрирует, вибрация распространяется очень далеко и её чувствуют животные. Кто-то может испугаться непонятного шума, а кто-то подумает, что это не угроза, а возможность.
Вот на случай, если сюда прибежит лесная братва, мы и стоим тут, в полной боевой готовности.
Копры мерно стучат, ревут двигатели грузовиков, доставляющих на участок железобетонные сваи и прочие материалы, а я начинаю всё больше и больше напрягаться. Чувствую, сегодня будет очень жёсткое рубилово.
— Эшелон-3, на связи Острог, — зашипела радиостанция.
— Острог, Эшелон-3 на связи! — быстро ответил Щека.
— Выдвигайтесь в направлении Нового Урала, — приказал майор Заякин. — Группа кабаргакул, числом не меньше восьми голов, движется к месту стройки.
Кабаргакула — это название кабарги, такого саблезубого парнокопытного животного, ранее не представлявшего для людей особой угрозы. Но после серии мутаций всё резко изменилось.