Страница 7 из 63
На секунду мне кажется, что он начинает проталкиваться ко мне, но, должно быть, это просто моё воображение. В любом случае, когда Прайор зовёт меня по имени, а я закрываюсь в её кабинете, я благодарна за временное убежище от внешнего мира.
Доктор Прайор опускается на своё место и тянется за чем-то в нижнем ящике стола. Пока она ищет, мой взгляд привлекает стопка розовых бумаг с броским заголовком наверху: «РОЗОВЫЙ СПИСОК».
А что напечатано прямо под ним?
#1 Блю Райли
Ниже моего списка ещё девятнадцать имён, но я вдруг слышу, как в голове эхом отзываются слова Паркер о том, что я «возглавляю список». Тогда я понятия не имела, что это значит, но теперь до меня доходит, что это утверждение не было какой-то извращённой метафорой.
На самом деле существует целый список.
Я тянусь к стопке, но недостаточно быстро. Доктор Прайор стремительно, словно ниндзя, бросается к ней и сгребает всю кучу в мусорное ведро. Сразу после этого она бросает на меня очень суровый взгляд.
— Это просто школьная чушь. Не позволяй этому добраться до тебя.
— Но я даже не знаю, что это такое, — объясняю я.
— И тебе же лучше от этого.
Уверена, она считает, что так будет лучше, но в таком месте знание — сила. Чем больше я узнаю, тем лучше пойму, как всё устроено в Сайпресс Преп.
— Я просто хочу знать, что такое «Розовый список». Ведь моё имя там есть. Разве я не заслуживаю знать, что это?
Выражение её лица не меняется, и я почти уверена, что она проигнорирует мою просьбу, но она удивляет меня, когда берет один лист из мусорной корзины и с тяжелым вздохом кладет его на стол.
— Это рейтинговый список шлюх, — смело заявляет она, не стараясь приукрасить факты. — Ученики выпускают его каждый год примерно в это время. Я конфисковала эту кучу и отстранила от занятий девушку, которую поймала с ними, но предупреждаю: их будет больше.
Я смотрю на лист, на свое имя, напечатанное четкими, жирными буквами.
— Дети бывают жестокими, мисс Райли. Но их мнение о вас, как и о любой другой девушке из списка, по большому счёту, ничего не значит. Обещайте мне, что это не повлияет на вас. Я делаю всё возможное, чтобы…
— Я сосредоточена, — вклиниваюсь я, комкая листок, и встречаясь с ней взглядом. Конечно, я сохраняю бесстрастное выражение лица, но, по правде говоря, это ещё больше меня угнетает. Доктор Прайор на мгновение задерживает на мне взгляд, возможно, выискивая неискренность, но ей её не найти. Я запрятала всё плохое как можно глубже.
— Что ж, я рада, что ты всё ещё готова бороться, — продолжает она, — потому что это именно то, что нужно, чтобы не потерять стипендию.
В следующий момент она швыряет мою папку на свой стол, и я сосредотачиваюсь на слове, отпечатанном прямо по центру, ярко-красными буквами, которые гласят: Испытательный срок.
У меня сердце замирает, когда я это читаю.
— Сегодня утром администрация дала мне указание принять меры, и, к сожалению, у меня связаны руки.
— Но я… я не понимаю.
Я пытаюсь не паниковать, но этот корабль уже отчалил.
Доктор Прайор закидывает ногу на ногу, откинувшись на спинку стула.
— Я предупреждала тебя, когда ты только приехала сюда, что ты под микроскопом. Их не интересуют подробности этого видео. Всё, что они видят, — это пятно на репутации школы. Пятно, нанесённое учеником из другого района. К сожалению, этот инцидент сделал тебя обузой.
— Они не могут этого сделать, — выдавливаю я из себя, чувствуя, как горло сжимается, а слезы вот-вот польются.
— Они могут, и они это делают, — парирует она. — Им нужна была лишь причина.
Мне, наверное, должно быть стыдно, что она и весь персонал видели эту запись, но я слишком расстроен этим единственным словом, проштампованным в моем деле, чтобы беспокоиться.
Испытательный срок.
Мои глаза горят от усилий сохранить самообладание, но я заставляю себя встретиться взглядом с доктором Прайор.
— А что насчёт Уэста? Его хоть как-то накажут?
— Едва ли, — прямо говорит она, снова не приукрашивая. — Его родители в близких отношениях с семьёй директора Харрисона, и, насколько я слышала, мистер Голден довольно быстро разобрался в этом, сняв с Уэста всю ответственность.
— Что за х… — Я останавливаю слова, но не слёзы. Они заполняют глаза, и, наконец, одна струйка стекает по щеке.
Гнев и ненависть, которые я испытываю, умножаются в геометрической прогрессии, и я клянусь, что я настолько зла, что готова сейчас извергать пламя.
Доктор Прайор наклоняется вперед, положив оба локтя на край стола, пока я вытираю лицо.
— Мне не хочется нагружать тебя больше, чем я уже сделала, но… нам нужно обсудить ещё кое-что. — Она делает паузу, и я предполагаю, что она делает это только для того, чтобы дать мне возможность сосредоточиться.
— О чём речь?
— Полуфинал, — безжизненно говорит она. — Он уже не за горами, и в свете последних событий нам придётся придерживаться нашего агрессивного подхода, привлекая тебя к максимально возможному участию в жизни школы. Однако, если ты не готова, нам придётся придумать что-то другое, чем ты могла бы заняться.
От этой мысли у меня скручивает живот.
— Как скоро вам нужен ответ?
На её лице читается раскаяние.
— Боюсь, времени на раздумья нет. Если ты не справишься, тебя придётся заменить.
Так что мне не просто предстоит принять трудное решение, мне еще и нужно сделать это прямо сейчас.
Загнанная в угол, я могу только кивнуть, вытирая новую порцию слёз.
— Похоже, у меня нет особого выбора, так что, думаю, ответ — да.
Прайор пристально смотрит, и я чувствую ее сожаление, даже если ее выражение лица не отражает его.
— Послушай, — тихо говорит она. — То, через что тебе приходится проходить, несправедливо. Но что есть, то есть. Так что ты можешь сидеть здесь и позволить этому сломать тебя, или можешь собраться, сосредоточиться и встретиться с этим лицом к лицу. Хотя я не могу обещать, что всё будет хорошо, но я могу обещать, что буду бороться вместе с тобой.
Единственный ответ, который я могу выдавить, — это лёгкий кивок.
— Несправедливо, что всё это свалилось на тебя, — сочувственно говорит она. — Поверь мне, я безумнее дьявола, и, если бы я была уверена, что это что-то изменит, если я сама войду в кабинет директора Харрисона, я бы сделала это не задумываясь. Но нам нужно действовать разумно, Блю. Мы с тобой сделаны из одного теста. Мы видим их мир снаружи, видим, как они защищают друг друга. Я готова остаться на ринге ради тебя, но не могу пойти к Харрисону или кому-либо ещё без чего-то весомого.
Её тон серьёзен, он ясно даёт мне понять, насколько критична ситуация. Хотя я никогда в этом не сомневалась.
— Если тебя подставили, если это видео было своего рода тактикой травли, мне нужно знать. Если Уэст сделал это, чтобы навредить тебе, то улик, которые поставили бы под сомнение его репутацию, было бы предостаточно, — добавляет она. — Поэтому, пока я провожу собственное расследование, мне нужно, чтобы ты держала глаза и уши востро. Чтобы очистить твоё имя и выставить тебя жертвой, мы должны доказать, что Уэст — не соседский мальчик, как заставляет всех думать его отец. Понимаешь?
Она даже не представляет, насколько я понимаю. Я знаю, пожалуй, лучше, чем кто-либо другой, что Уэст совсем не милый и невинный, совсем не тот идеальный спортсмен, каким его изображают местные СМИ.
— Понимаю, — наконец отвечаю я. — Если услышу что-то, что, по-моему, может вам пригодиться, я не буду колебаться.