Страница 58 из 63
Она снимает шарф и шапку горчичного цвета и отвечает:
— Да, давно не виделись.
Наконец, она встречается со мной взглядом и какое-то время смотрит на меня. Я делаю то же самое, осознавая, насколько её черты стёрлись из памяти, но теперь они возвращаются ко мне. Ещё я замечаю, что она похудела с тех пор, как мы виделись в последний раз. Возможно, в этом нет ничего особенного, но я не могу не задаться вопросом, не связано ли это изменение как-то с нашим общим прошлым, которое всё ещё тяготит её. Как и много месяцев назад.
— Мы с папой смотрели чемпионат, — говорит она с едва заметной улыбкой, опускаясь на сиденье напротив меня.
— Да, это было на грани.
— На грани? Это мягко сказано, — добавляет она со сдержанным смехом. — Но, думаю, именно это «Аве Мария», которое ты бросил, нас действительно убило.
— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, не так ли?
Она пожимает плечами.
— Возможно. Но даже в отчаянии бросок был чётко рассчитан, поэтому мой отец с нетерпением ждёт, когда сможет заполучить тебя в следующем сезоне.
Слышать это горько и сладко. Надеюсь, когда правда откроется, он не изменит своей позиции.
— Давно мы не разговаривали. Что нового? — спрашиваю я.
— На «новое» времени мало, — отвечает она. — Если я не работаю, то учусь, и наоборот.
Нас ненадолго прерывает официант, который подходит к нашему столику, и мы заказываем два кофе и пару десертов, чтобы немного расслабиться. Но я замечаю, как Кейси бегает глазами по сторонам, думая, что я не замечу. Она дважды оглядывалась через плечо и даже слегка вздрогнула, когда минуту назад раздался дверной звонок.
Официант уходит, и мы снова остаемся одни.
— Ну, я бы спросила, чем ты занимался, но, насколько я слышала, Новенькая не даёт тебе расслабиться, — поддразнивает она, заставляя меня меньше концентрироваться на ее странном поведении.
— Слышала? Похоже, ты тоже следишь за ерундой Пандоры.
Она пожимает плечами.
— Кто-то может возразить, что если бы я последовала её примеру, то, возможно, в своё время избежала бы душевной боли.
Упоминание о нашем прошлом немного портит настроение, но она не ошибается. Если бы один из нас знал, ем является другой, наши пути бы не пересеклись той ночью в прошлом году.
— Да, я думаю, ты права.
Перед нами на столе две кружки, а посередине — корзинка с двумя вишневыми пирожными. Кейси снова оглядывается через плечо, но на этот раз более деликатно. Официантка уходит, и Кейси, отпивая кофе, кривит бровь.
— Значит, ты встречаешься с девушкой с юга, да? Твои родители это одобряют?
Я знаю, что её интересует не столько реакция моей матери, сколько реакция моего отца.
— Кому какое дело, что он думает?
— Вижу, ты всё тот же старый Уэст, — говорит она с улыбкой. — Я спрашиваю только потому, что знаю, что твой отец очень дорожит имиджем — твоим и твоей семьи.
К чёрту его и всю эту поверхностную чушь.
Я откусываю пирожное и каким-то образом умудряюсь не произносить эти слова вслух, но я чувствую, что у Кейси есть еще один вопрос.
— Судя по тому, что я вижу, у вас с Новенькой всё довольно серьёзно, — комментирует она. — Знаешь, теперь, когда она простила тебя за всю эту… историю с секс-видео.
Я делаю глубокий вдох, когда она об этом упоминает, надеясь, что моё чёртово лицо сейчас не красное. Хотя, скорее всего, так и есть.
Дерьмо.
— Ты не сильно отстаёшь от новостей, да? — спрашиваю я со смехом.
Она улыбается в ответ.
— Нет. Ну, немного. И я не пропустила твою капмпанию «Клянусь, я не придурок», которую ты устроил, чтобы вернуть её.
Покачав головой, я пожимаю плечами.
— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — повторяю я. Только на этот раз я говорю не о футбольном матче, а скорее о порыве сердца.
Кейси улыбается, помешивая сливки в кружке, и кажется, что теперь она успокоилась. По крайней мере, немного.
— Ты ведь это серьёзно, да? Это же не то, что было с Паркер?
— С Паркером все было совсем не так, — отвечаю я.
— Хм, — задумчиво говорит она.
Я вспоминаю прошлую ночь с Саутсайд и даже не осознаю, что немного улыбаюсь, пока Кейси не указывает мне на это.
— Что это значит? — спрашивает она, указывая на меня ложкой.
Сначала я хотел проигнорировать этот вопрос, но она уже так много знает. Спасибо Пандоре.
— Вчера вечером впервые произнес слово на букву «Л», — признаюсь я.
— То есть, первый раз с ней? Или вообще в первый раз?
— Вообще, — отвечаю я.
У неё отвисает челюсть.
— Чёрт. Это серьёзно.
Я киваю, зная, что слово «серьёзно» даже близко не описывает наши отношения с Саутсайд. Эта девушка вызывает во мне чувства, о которых я даже не подозревал.
— Что ж, я в полном восторге. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею это в виду.
После того, как она заговорила, её взгляд еще немного задерживается, но её дерзкая ухмылка начинает исчезать.
— В любом случае, — вздыхает она, — какие планы на следующий год? Твоя девушка будет учиться вместе с тобой в NCU?
— Нет, она поступает в Сайпресс-Вэлли».
— Круто. Это очень близко, — заключает она, и я с этим полностью согласен. Учёба Саутсайд в радиусе десяти миль — это почти то же самое, что она бы жила прямо на территории кампуса.
Мы вступаем в паузу молчания, которая не то чтобы кажется неловкой, но её достаточно, чтобы реальность нашей с Кейси связи вновь прокралась в это пространство. Сидя сейчас передо мной, она заметно менее беззаботна, чем я помню, какая-то замкнутая. Интересно, оправилась ли она когда-нибудь по-настоящему? После принятого ею решения ей пришлось пережить несколько тяжёлых дней, и она решила пережить их в одиночку.
Тот телефонный звонок от неё я никогда не забуду. Я слышал, как она безудержно рыдала в трубку, сомневаясь в себе, в своём здравомыслии. Она выбалтывала мне то, чем, как мне кажется, она даже не собиралась делиться. Потому что, несмотря на обстоятельства, мы не были близки. В то время мы были слишком мало знакомы для этого. Я был просто тем парнем, с которым она была неосторожна, и это неожиданно связало нас.
— Ты правда в порядке? — спрашиваю я, когда чувствую, что должен это сделать. Вынырнув из забытья, она сосредотачивается и натягивает слабую улыбку, которая, как я начинаю думать, всего лишь маска.
— Да, я в порядке, — настаивает она.
— Честно говоря, я не всегда так себя чувствую, — признаюсь я, не чувствуя никакого стыда за свои слова.
Затем она опускает взгляд и бесцельно крутит кружку по поверхности стола.
— Я смирилась со всем этим. В основном потому, что поняла, что другого выхода не было. Я сделала то, что было лучше для нас обоих, — заключает она, наконец снова встречаясь со мной взглядом. Между нами воцаряется тишина, словно это было всего лишь мгновение назад, и сейчас нет смысла ходить вокруг да около.
— Я уверен, ты понимаешь, что я пришёл сюда не просто для того, чтобы наверстать упущенное.
Она кивает и снова переводит взгляд на матовое окно.
— Я так и поняла.
Открыто говорить о чём угодно — для меня всё ещё в новинку, поэтому мне ещё только предстоит освоить искусство ловко вступать в разговор. Пока я не освою это, я просто выпаливаю всё, что приходит в голову.
— В ночь твоего девятнадцатого дня рождения ты помнишь, как разговаривала с Паркер? Как ты рассказала ей о том, что произошло между нами?
Тёмные глаза Кейси метнулись ко мне, и она кивнула. И тут я увидел в них чувство вины.