#2 Не его золотая девушка (ЛП)

Но из всех достоинств Уэста я всегда буду просить только его сердце. Это никогда не изменится.

Кстати о сердцах, моё замирает внутри. Наверное, этого следовало ожидать, когда лучшие из лучших встречаются на поле. Настоящее сражение титанов.

Я на нервах, как и вся толпа, скольжу взглядам от табло к Уэсту и обратно, пока обе команды стоят на линии схватки.

На часах осталось шесть секунд.

Тёплое дыхание игроков встречается с прохладным воздухом, вырывающимся из ноздрей и ртов, когда игра приближается к кульминации. Обе команды отдали все силы, выложившись на поле сегодня, но наши ребята отстают на пять очков. Этот розыгрыш — их последний шанс что-то сделать, и расстановка сил не очень удачная.

Отсюда я не вижу выражения лица Уэста, но я знаю, как много для него значит футбол. У него настоящий талант. Настолько, что большинство людей его не замечают, что он не просто приносит что-то на поле. Зная его страсть к игре, я уверена, что он не сдастся просто так. Даже если некоторые уже списывают это как поражение для наших «Пантер».

Я спускаюсь на несколько рядов, чтобы сделать несколько снимков на телефон, и даже при такой напряжённой игре я всё равно привлекаю к ​​себе внимание. Не знаю, когда я в последний раз видела такую ​​дерзкую компанию девушек, но сегодня они были в полном составе. Из обеих школ: Сайпресс Преп и школа Южного Сайпресса — уверена, ярые фанатки Уэста.

Они разглядывают мою джерси поверх толстовки. Наверняка, они впиваются взглядом в фамилию своего короля, вышитую на спине.

Голден.

Когда он впервые попросил меня надеть её, я колебалась, потому что предвидела, что оно привлечёт именно такое внимание. Потому что знала, какой посыл оно будет передавать.

Что я, Блю Райли, официально являюсь девушкой Уэста.

Но, чёрт возьми, кто же знал, что мне так понравится это звучание?

Не обращая внимания на многочисленные взгляды, которые я чувствую на себе, я снова смотрю на поле, стараясь не паниковать.

— Ты справишься, — шепчу я, в основном, про себя, но какая-то малая часть меня верит, что Уэст чувствует, как я болею за него. Даже больше, чем за всех остальных.

Стерлинг делает снэп (Прим.: передача мяча от центрального игрока (центрового) к квотербеку или другому игроку, стоящему за ним, для начала игрового розыгрыша. Этот процесс является ключевым для начала игры и выполняется путём передачи мяча между ногами центрального игрока) Уэсту, и тот отходит назад. Он уходит от давления благодаря тому, что Стерлинг и другие линейные действуют как живой щит.

Три секунды.

— Ты справишься, — говорю я снова, посылая ему эти слова, словно горячую молитву, крепко сжимая телефон обеими руками.

Он снова вздыхает, и я задерживаю дыхание, чувствуя себя настолько глубоко задетой, что могу только представить, каково это для команды.

Для Уэста.

Время и защита поджимают. И вот, за секунду до конца матча, он отчаянно бросает мяч из центра поля. Этот пас заставляет меня и всех болельщиков вскочить на ноги.

Огромное напряжение — вот единственные слова, которые можно использовать для описания этого чувства, вызывающего ощущение тяжести в животе.

Мы словно смотрим в замедленной съёмке, не отрывая взгляда от мяча, пока он летит. Нас охватывает нетерпение и недоверие к тому, что Уэст всё ещё борется за эту победу, но он делает это.

Это был выбор — сделать или умереть, и никто не сможет сказать, что он не отдал игре всего себя.

— Боже мой, Джим! — кричит один из комментаторов в мой наушник, акцентируя внимание на моменте, который я только что наблюдала в реальном времени: Дэйн выхватывает мяч из воздуха в зачётной зоне и прижимает его к груди.

Тачдаун!

Трясущимися руками я делаю как можно больше снимков чистого перехвата Дэйна, в шоке от того, что им вообще это удалось.

— Какой захватывающий тачдаун! — кричит комментатор. — Эти ребята — просто зрелище! Лично я с нетерпением жду, что они покажут на поле NCU следующей осенью.

Толпа взрывается ликованием, празднуя победу с небольшим перевесом, которая только что ознаменовала завершение идеального футбольного сезона для Сайпресс Преп.

Игроки выбегают на поле со скамейки запасных, а за ними и вся группа поддержки, прыгая вокруг ребят, пока пушки с конфетти на боковой линии разбрасывают маленькие золотые квадратики. Оркестр играет громко и гордо, потому что наши ребята только что это сделали.

Я делаю ещё несколько снимков, но уверена, что для газеты их более чем достаточно. К тому же, здесь собрались профессионалы — местные и национальные новостные агентства, которые буквально заполонили всё вокруг.

Спрятав телефон под толстовку, я борюсь с желанием бежать по ступенькам стадиона к Уэсту. Хотя это было бы неправильно. Сегодня, после того невероятного паса, он заслуженно в центре внимания, и я бы ни за что не стала ему мешать.

Команда упорно боролась за это, и они заслужили свой момент в лучах славы.

Вместо того чтобы отрывать его от минуты славы, я медленно поднимаюсь к выходу, зная, что не могу гордиться им больше, чем сейчас. Время от времени я оглядываюсь через плечо на Уэста, когда он улыбается в объектив какой-нибудь телекамеры, и я с удовольствием поздравляю его позже.

Я всё ещё буду здесь, когда закончатся интервью, когда стихнут крики, когда осядет конфетти.

Уведомления в приложении просто бешеные, что неудивительно. С победой парней Пандора, держу пари, будет весь день публиковать новости. Я обнимаю себя, чтобы согреться, и поднимаюсь на трибуны, но стук шипов по цементным ступеням заставляет меня остановиться и обернуться.

Запыхавшийся и обливающийся потом, герой матча преодолевает по две ступеньки за раз, чтобы догнать меня.

Мне следовало бы отругать его за то, что он оставил позади толпу репортеров, которые стояли в очереди, чтобы услышать от него несколько слов, но я слишком рада, что он стоит здесь.

— Уэст! Тебя ждут! — кричу я ему, представляя, сколько людей сейчас на нас смотрят. Начиная с его тренера, который, скорее всего, устроит ему взбучку за то, что он бросил команду.

— Мне насрать, — говорит он. И через полсекунды он уже целует меня.

Глубоко. Жёстко.

Я держу его подбородок обеими руками и не могу отрицать перемены, которые вижу в нём. Да, до нашего вчерашнего разговора он был другим, но с тех пор он изменился ещё больше. Он не способен быть мягким, и я бы не хотела, чтобы он таким был. Однако он притупил некоторые из своих острых углов. Те, что раньше заставали меня врасплох, теперь не ранят меня глубоко. Но его безраздельное внимание в такой момент, когда я не ожидала, что он будет целиком и полностью моим, вызывает у меня особое чувство.

Из-за плеча Уэста я замечаю, как его тренер смотрит на нас, и он не выглядит счастливым.

— Хм, я думаю, тебе стоит вернуться на поле.

Он приподнимает мой подбородок пальцем, затем его взгляд скользит по моим губам.

— Я пойду, но ты пойдёшь со мной.

— Уэст, моё лицо будет красоваться во всех статьях о тебе, — возражаю я со смехом.

— Хорошо, что ты чертовски красива.

Мне хочется продолжать спорить с ним, но он поражает меня этой своей улыбкой. Как только это происходит, я чувствую, что сдаюсь. Его рука ложится мне на поясницу, и я устремляюсь в противоположном направлении от того, что задумала.

Но именно этого он и хочет. Меня рядом с ним.

Для девушки, которая часто чувствовала себя брошенной и отстранённой, быть желанной — это приятная перемена. И хотя я никогда в жизни не подумала бы, что Уэст способен вызвать во мне подобные чувства, я уверена, что всё это совершенно нормально.