Страница 5 из 68
Раунтон кивнул.
— Теперь, ваша светлость, вы понимаете, насколько важно, чтобы вы продемонстрировали обществу свое отношение к последствиям несправедливых домыслов. Проведя несколько дней у леди Троубридж, вы всем дадите понять, что этот Уоппинг нанят вами, и таким образом рассеете подозрения. А когда вы положите конец недоразумениям, общество последует вашему примеру. Вы же все-таки ее муж, ваша светлость.
— Несколько минут, проведенных у алтаря двенадцать лет назад, вряд ли можно^назвать браком. Я лично никогда не считал Джину своей женой. И мы с ней оба сознаем, что не являемся супругами.
— Я думаю, что мы оба едем в Ист-Клифф, — заявил Стивен. — Я могу выкроить пару дней. Возможно, ты не знаешь, Кэм, но сессия парламента будет не раньше ноября.
— Конечно, я это знаю, дуралей!
— А поскольку ты, видимо, не желаешь останавливаться в доме лорда…
— Стивен, — прервал его с усмешкой герцог, — может, ты и постарел, но совсем не изменился. Ты всегда понимал свою ответственность. Я всегда был лишен столь превосходной черты и не вижу повода кардинально менять удобные привычки. Я должен работать дома.
— По-моему, ты обязан помочь Джине, — настаивал кузен.
— Ты не понимаешь. Я должен сделать работу.
— Почему ты не можешь делать что-нибудь в Англии? У нас тоже есть камень, зубила, резцы… и красивые девушки, чтобы тебе позировать.
— Я заканчиваю работу над великолепным куском бледно-розового мрамора. Ты знаешь, сколько времени я уже потерял, добираясь сюда из Греции?
— А это имеет значение? — осведомился Стивен с оскорбительным высокомерием политика, убежденного в собственной полезности для общества.
— Да, черт возьми, имеет, — отрезал Кэм. — Если я не работаю… в общем, это единственное, что имеет значение.
— Я видел твою «Прозерпину», которую в прошлом году купил у тебя Следдингтон. Довольно мила.
— Только немного рискованная, да? Сейчас я работаю над «Дианой». Не в меру стыдливой. И позирует, конечно, Марисса.
— Конечно, — пробормотал Стивен и повторил: — Я думаю, ты обязан помочь Джине. Все годы, пока ты вел свободную жизнь за границей, она была твоей женой. Ты не можешь порицать ее за скандал. Хотя он и выеденного яйца не стоит, но как только Джина перестанет быть герцогиней, ее сразу выкинут из общества. Я сомневаюсь, что она понимает, насколько жесток свет. Экс-герцогине там не простят даже ничтожного пятнышка на репутации.
— Проклятие! — Кэм швырнул на пол сломанный дротик.
— Мы поедем вместе, — продолжал Стивен. — Я найду для тебя глыбу мрамора, и делай из нее вторую «Прозерпину».
— Кажется, я слышу в твоем голосе ехидство, кузен? Ты не любишь римских богинь? — Стивен промолчал. — Ладно, я оставлю свою «Диану». Надеюсь, Марисса не растолстеет за это время, иначе мне придется морить ее голодом, чтобы она снова обрела божественную форму.
— Марисса — его любовница, — объяснил Стивен адвокату и младшему партнеру Финкботлу.
— Моя муза, — поправил кузена герцог. — Великолепная женщина. Сейчас я делаю с нее «Диану, выходящую из воды». Стивен одарил его мрачным взглядом.
— Не беспокойся. Я изваяю вокруг бедер немного пены, — с сардонической улыбкой заявил Кэм. — Ты считаешь это вздором, не так ли?
— Да, считаю, — резко ответил граф. — Потому что это действительно вздор.
— А людям нравится. Красивая женщина способна оживить сад, Я сделаю и тебе одну.
— Ты себя унижаешь, — рассердился Стивен. — Именно это мне больше всего и не нравится.
— Здесь ты не прав. — Кэм вытянул сильные руки, на которых были видны мелкие шрамы от резца. — Я горжусь своими богинями. И зарабатываю на них довольно много денег.
— Не слишком веская причина, чтобы заниматься ваянием обнаженных женщин, — огрызнулся Стивен.
— О, это не единственная причина. Мой талант, если он у меня есть, проявляется в создании обнаженных женщин. Не дротиков и не лодок. Я не умею изготавливать полезные вещи, но я могу так воспроизвести линии женского живота, что при одном взгляде на него тебе станет неловко от желания. — Стивен промолчал, а Кэм обратился к Раунтону и Финкботлу: — Забудем семейную перебранку, джентльмены. Стивен — наш подарок обществу. Поскольку он стоит за нетрудоспособную армию ветеранов и делающих карьеру молодых людей…
— Тогда как его светлость делает состояние, продавая выскочкам наподобие Пендлтона Следдингтона пухлых нагих женщин из розового мрамора.
— Нет, Марисса пока еще не пухлая, — ответил Кэм и хлопнул кузена по плечу. — Как же приятно опять спорить с тобой! Мне очень не хватало высоконравственного и степенного человека вроде тебя.
— Насколько я понимаю, ваша светлость, — подал голос Раунтон, — вы намерены присоединиться к графу и поехать с визитом в Ист-Клифф?
— Да. Я просто вспомнил, что у меня есть подарок для Джины, присланный из поместья ее матери. И я доставлю его лично… если Стивен договорится, что мне доставят полутораметровый блок мрамора.
— Чтобы ты опять превратил его в какое-нибудь женское тело, — парировал Стивен.
— Это вызов! — засмеялся Кэм.
— Отнюдь. Я сомневаюсь, что ты умеешь создавать нечто иное, кроме женских торсов в натуральную величину.
— Вряд ли я могу сделать из такого блока статую в натуральную величину. Но обещай мне: что бы я ни сделал из него, ты выставишь это в своем поместье.
— Договорились.
Раунтон наконец с облегчением вздохнул. Теперь он должен полагаться лишь на то, что красота герцогини покорит сердце ее мужа. Он сделал все от него зависящее, чтобы хоть ненадолго свести их вместе, а дальше пусть распорядится сама природа. Недаром же молодая герцогиня славится яркой красотой своих рыжих волос и зеленых глаз. По дороге в Лондон адвокат вознес краткую молитву, Чтобы Гертона сразили наповал если уж не все прелести его жены, то хотя бы ее волосы.
Стивен остался в «Улыбке королевы», послав слугу кузена в Лондон за собственным камердинером, багажом и мраморным блоком. Ему было приятно сидеть в гостинице возле камина, попивать коньяк и дружески спорить с единственным родственником.
Вечером к ним присоединился Таппи Перуинкл. Оказалось, каретник сможет починить ось его экипажа только на следующий день.
— Как поживаете, сэр? — Перуинкл обменялся со Стивеном рукопожатием.
— Отлично. — Граф сразу почувствовал к нему симпатию. — А вы обитаете в здешних местах?
— Оставь его в покое, кузен, — сказал герцог, предпринимавший уже пятую попытку сделать дротик. — Таппи живет в Кенте, так что он не из твоего округа и тут не голосует.
Стивен поморщился.
— Это был только учтивый вопрос. — Заметив удивленно поднятые брови Перуинкла, граф объяснил: — Я — член парламента от Оксфордшира.
— Мои поздравления.
Стивен ответил ему легким поклоном и обернулся к родственнику.
— Тогда как ты узнал о моем избрании в палату? — спросил он. — Только не говори, что в Греции получают лондонскую «Таймс».
— Представь себе, да. Хотя ничего особо интересного для чтения я там не нахожу, — сообщил Кэм. — А узнал я, конечно, от Джины. Она писала мне о твоей кампании. Я даже собрал тебе один голос.
Кузен явно усомнился.
— Я это сделал! — заверил его герцог. — Суетливый человек по имени Питер Паркинсон как-то оказался за моим столом. Он был из Оксфорда и обещал проголосовать за тебя.
— Благодарю. И много ты встречаешь там англичан?
— Довольно много. Полагаю, их влечет любопытство. Тебе вот не надо платить и двух пенсов, чтобы полюбоваться на выжившего из ума английского герцога. Более того, ты можешь забрать статую домой и установить в саду, если у тебя имеются деньги. В эти дни я назначаю просто абсурдную цену.
— Пользуясь своим титулом? — фыркнул Стивен.
— Естественно. В другом отношении он абсолютно бесполезен. Он хорош только для передачи сыну, а у меня нет желания его приобретать.
— Но, расторгнув брак, ты можешь когда-нибудь снова жениться.
— Черта с два, — буркнул Кэм.