Операция «Артефакт»

– Сейчас, Николай Петрович, сейчас. Кажется, нашёл…

Через пять минут Томилин профессионально наложил Степану повязку на голову, а Кузьмин вколол ему обезболивающее лекарство. После этого они собрали по поляне останки спальных мешков и уложили Степана на это импровизированное ложе.

– Неужели это дело рук Добрынина? – сокрушался Кузьмин, не сводя глаз с обескровленного лица товарища. – Поверить в это не могу. А вы что думаете, товарищ генерал? Мог это сделать Виктор?

– Не знаю, Володя, не знаю, – отозвался Николай Петрович, внимательно осматриваясь по сторонам, словно высматривая кого-то в темноте. – А тебе не кажется, что у нас здесь немного похолодало?

– Да, вы правы. Посмотрите, – и Кузьмин выдохнул из лёгких воздух в противоположенную от костра сторону. – Смотрите, раньше никакого пара изо рта не было, а сейчас есть, значит, температура упала. И ещё, слышите, снег начал скрипеть, и дым из костра пошёл?

И в подтверждение его слов с неба посыпались первые снежинки, а над верхушками деревьев пробежал мощный порыв ветра. И вместе с этими звуками они услышали шум водопада.

– Я думаю, Володя, что время нашего ожидания подходит к концу. Если Бурмистров ещё в доме, то он скоро из него выйдет.

– Но ведь мы с вами там никого, кроме Степана, не видели?

– Ты не прав. В этом месте всё шиворот-навыворот, и то, что мы никого там не встретили, ещё не означает, что в доме никого нет. Как-нибудь потом, на досуге, я тебе расскажу, что мне поведал Алексей Павлович об этом месте. А сейчас нам надо сделать всё, чтобы не дать Степану замёрзнуть.

– Сколько мы будем ещё оставаться здесь?

– Если ветер не стихнет, то, скорее всего, туман над озером скоро рассеется, и тогда у нас с рассветом появится шанс дойти до маяка. С него пошлём вызов и дальше будем действовать по обстановке. Если нет, то будем дожидаться помощи здесь, в любом случае за нами должны прилететь. У меня была договорённость с Субботиным, что при любом раскладе он должен прилететь за нами на десятый день. Поэтому я даже не переживаю, что мы остались без продовольствия. Главное, чтобы Степан не замёрз. Его травма меня очень беспокоит. По-хорошему, ему надо наложить швы на рану…

А ветер всё крепчал и крепчал, и Томилин подумал, что не иначе как надвигается метель. Температура стремительно падала, и даже ему, одетому в самый современный костюм полярника, показалось, что ветер проникает к нему под подкладку. Похлопав по спине Кузьмина, который своим телом прикрывал от ветра Соболева, он крикнул:

– Пойду, принесу дров, пока их снегом не замело, – и отправился в сторону ручья.

Там, в темноте, он на ощупь нашёл несколько увесистых коряг и потащил их волоком к костру. Когда до костра осталось пройти не более двадцати шагов, он увидел за деревьями мелькание огоньков. Думая, что это прилетел спецназ, он закричал:

– Мы здесь!!! Здесь!!! Володя, смотри, нас уже ищут, – и, бросив коряги, побежал к костру.

А огней за деревьями становилось всё больше, и вот со стороны пригорка, по которому они с Владимиром недавно ходили к озеру, появились трое одетых, как и они, в белые армейские полярные комбинезоны. Остановившись на краю поляны, они направили лучи своих мощных фонарей прямо в лицо Томилина и Кузьмина.

– Немедленно прекратите, – крикнул раздражённо генерал, которого просто взбесила такая бесцеремонность. – Почему вас только трое, где остальные? Старший группы, подойдите ко мне, – но никто ему не ответил и не сдвинулся с места. – Эй, вы что там, не слышали моей команды? Я сказал, старший группы, ко мне! – но и на этот раз никто не среагировал на его слова.

Кузьмин тихо прошептал:

– Сдаётся мне, товарищ генерал, что это не спецназ.

И в подтверждение его слов они услышали:

– Где старик? Нам нужен только старик.

В ответ на это бесцеремонное хамство Томилин крикнул:

– Я не собираюсь с вами ничего обсуждать и говорить, пока вы не представитесь. Вы находитесь на территории закрытого объекта, на котором нахождение посторонних лиц запрещено.

После этого в стане незнакомцев возникла небольшая заминка, за которой угадывалось, что они не были готовы к такому повороту событий и сейчас решали, что им следует предпринять. Через какое-то время от их группы отделилась фигура, которая, не доходя до костра несколько метров, крикнула сквозь ветер:

– Господин Томилин, можно пригласить вас на пару слов?

Услышав своё имя, Николай Петрович вздрогнул от неожиданности. Не думал он, что кто-то посторонний может знать о его нахождении здесь.

– Что вы хотите? – задал он встречный вопрос.

– Подойдите сюда, не бойтесь. Никто вас не съест.

Томилин посмотрел на Кузьмина, который изменился в лице.

– Владимир, что случилось?

– Ничего, товарищ генерал, просто так, показалось.

– Тогда стой здесь и не отходи от Степана ни на шаг. Нам их бояться нечего. Ты прекрасно знаешь, что огнестрельное оружие в «Зоне» не стреляет, а уж в рукопашной схватке мы их с тобой одолеем. Если подниму руку вверх, будь начеку, – и Томилин пошёл к незнакомцу.

В этот момент Степан застонал и открыл глаза. Кузьмин склонился над ним и, не сводя глаз с генерала, спросил:

– Степан, кто это тебя так?

– Виктор… – вырвалось у него на выдохе…

– Это сделал Виктор?

В ответ тот промычал что-то нечленораздельное и снова лишился чувств.

– Значит, всё-таки Виктор, – процедил сквозь зубы Кузьмин, прикрывая лицо товарища капюшоном. – Вот мерзавец. Только попадись мне, я тебе башку вмиг откручу, говнюк хренов.

А между тем разговор Томилина с незнакомцем затягивался. Было видно, что тот что-то бурно объясняет генералу, тыча пальцем на лежащего Степана, по всей видимости, принимая его за Бурмистрова, но когда Николай Петрович предпринял попытку отойти назад, он в тот же миг, как подкошенный, упал на колени, а потом завалился лицом в снег.

– Не-е-е-т!!! – закричал Кузьмин, рванув на помощь командиру.

Однако, почувствовав, острую боль в левом плече, он неестественно дёрнулся и упал без чувств рядом с генералом…

Алексей очнулся, лёжа на полу рядом с открытой настежь дверью. Призрака Кузьмы Бурмистрова, с которым у него состоялся длинный и непростой разговор, уже не было, и только свёрток грубой самотканой ткани в его руке напоминал о том, что всё произошедшее с ним не было сном или галлюцинацией. Свежий морозный ветер привёл его в чувство, и вслед за этим волна божественного тепла, исходящая от Копья, в одночасье вернула ему силы. Он поднялся на ноги и сквозь завывание вьюги услышал доносившиеся с поляны голоса людей. В тот момент, когда он собрался выйти наружу, в свете мелькнувших фонарей он увидел, как падает лицом в снег Томилин, а следом за ним Кузьмин, после чего ветер донёс до него обрывки английской речи:

– Кажется, я их прикончил.

– Кажется или точно? Проверь. Для надёжности перережь им горло. Нам не нужны лишние свидетели.

И тут какая-то неведомая сила толкнула Алексея в спину, и он с обезумевшими глазами и поднятым вверх клинком Копья, словно с саблей наголо, бросился на незнакомцев в штыковую атаку, низвергая в их адрес слова брани и ругательства:

– Гады!!! Сволочи!!! Да я вас за Николая на куски порежу. За Родину!!! Ура!!!

Такого поворота событий незнакомцы не ожидали и на какое-то мгновение впали в оцепенение, что позволило Бурмистрову перехватить инициативу в свои руки. Первого Алексей отправил в нокдаун мощнейшим хуком справа, второго толкнул рукой в грудь, и тот, поскользнувшись, упал навзничь в костёр, а третьего со всего размаха лишил чувств сильным и точным ударом ноги в пах. Пока незнакомец выбирался из костра и гасил на себе огонь, Алексей пытался нащупать на шее Томилина и Кузьмина пульс. Когда до него дошло, что его товарищи мертвы, он в бессильной злобе повернулся к катающемуся по снегу человеку и со всей силы ударил его ногой в висок, отчего тот мгновенно потерял сознание.