Страница 152 из 160
После того, как они ушли, Кузьмин спросил у Томилина:
– Что это было, Николай Петрович: массовая галлюцинация или мы реально видели представителей потустороннего мира?
– Я думаю, Володя, что мы действительно видели призраков. Кто они, затрудняюсь ответить, может, это бывшие поселенцы, а может, предки Бурмистрова, пришедшие посмотреть на него. Но в одном Виктор прав. Нам не стоит тревожить и вторгаться в их мир. Кстати, проследи за Степаном, чтобы он больше не включал эту иллюминацию, а то я его знаю. Как только мы отвернёмся, он моментально нарушит все предписания.
– Долго это ещё продлится?
– Что? – не понял Томилин.
– Я спрашиваю, долго нам ещё ждать Фантома?
– Он мне сказал, что может отсутствовать до семи дней. Правда, не совсем понятно, какое время он имел в виду, стандартное или то, которое мы наблюдаем сейчас. Если я правильно подсчитал, то уже пошли четвёртые сутки нашего пребывания здесь, следовательно, осталось ждать ещё три дня. Не знаю, что ожидает нас потом, но пока всё складывается более чем удачно, и это меня настораживает. Если хочешь поспать, иди, я посижу и присмотрю тут за всем. Мне хочется побыть одному и немного подумать. Если что-нибудь случится, я дам тебе знать.
Миновали ещё одни условные сутки, и наступил очередной короткий день. После завтрака Томилин попросил Кузьмина отвести его на берег озера, чтобы самому посмотреть на то, что там происходит. Он понимал, что пройдёт ещё совсем немного времени, и надо будет каким-то образом выбираться из «Зоны». Поэтому ему лично хотелось увидеть то, о чём рассказал накануне Владимир.
Поднимаясь по склону, они всё больше и больше погружались в непроглядную молочную мглу таинственного тумана, в котором даже в светлое время суток было трудно увидеть рядом идущего человека. В целях страховки от непредвиденных обстоятельств Кузьмин заранее привязал себя и Томилина к верёвке, закреплённой на поляне, которую он медленно разматывал по мере удаления от лагеря. Наконец, почувствовав, что подъём закончился, они остановились и осмотрелись по сторонам.
– Видите, товарищ генерал, что здесь творится? По идее, в это время года здесь вообще не должно быть никакого тумана, а он стоит себе, родимый, и никуда не девается. Обратите внимание, ветра тоже никакого нет, стоит полный штиль. Если ничего не изменится, то нам действительно придётся воспользоваться предложением Степана, чтобы найти дорогу к маяку. Кстати, я тут на досуге провёл кое-какие измерения и могу с приблизительной точностью сказать, что светлое время суток здесь длится около полутора стандартных часов, а сутки составляют всего шесть часов. Поэтому вы были правы, говоря мне вчера, что прошло уже четыре дня. Следовательно, нам осталось ждать ещё примерно двенадцать стандартных часов. Если к этому времени Фантом не объявится, надо будет обследовать дом.
– Что ж, Володя, я увидел здесь всё, что хотел, и услышал тебя, но думаю, нам пора возвращаться назад. К тому же, уже начало смеркаться, иди вперёд, а я следом за тобой…
При подходе к лагерю у Томилина защемило в груди и появилось чувство необъяснимой тревоги. И предчувствие его не обмануло. Как только они с Кузьминым вышли на поляну, их взору предстала картина чудовищного погрома. Всё имущество экспедиции было уничтожено: спальные мешки и палатки порезаны в клочья, фонари разбиты, складные стулья и стол валялись в ручье, а весь берег был усеян пустыми разорванными коробками из-под продовольствия. В придачу ко всему, дверь в дом была открыта настежь…
– Степа-а-ан!!! Ви-и-и-к-тор!!! – отчаянно закричал Кузьмин в надежде услышать голоса товарищей, но его голос потонул в звенящей тишине.
Он посмотрел на Томилина и растерянно произнёс:
– Товарищ генерал, они пропали! Они исчезли!
– Не паникуй, возьми себя в руки, – жёстко осадил его Томилин, видя, что Владимир излишне эмоционален.
– Ты лучше подкинь дрова в огонь, чтобы можно было хоть что-то разглядеть в этой темноте. Такое впечатление, что мы находимся у чёрта в заднице.
Томилин матерно выругался, после чего с горечью произнёс:
– Блин, ненавижу, когда жизнь подбрасывает вот такие неожиданные сюрпризы.
– Может, это проделки Фантома? – не унимался Владимир.
– Не знаю, может быть, и его, но для начала нам надо всё внимательно осмотреть, а уж потом делать какие-либо выводы.
По мере того, как костёр разгорался, и его световое пятно увеличивалось в размерах, Томилин шаг за шагом обследовал лагерь, фиксируя всё новые и новые следы разбоя. Он заметил, что палатки и спальные мешки были разрезаны острым режущим предметом, похожим на нож. Лампы на фонарях были разбиты, вырваны с «мясом» кожаные ремни крепления на санях, а весь запас продовольствия выброшен в ручей. Во всех этих поступках преступника просматривалась какая-то неадекватность и непоследовательность.
– Так что же здесь всё-таки произошло, товарищ генерал? – переспросил в очередной раз Кузьмин.
– Странно, Володя, очень странно. Не могу найти этому никакого логического объяснения. На ум приходит только случай, произошедший с нами в прошлый наш приезд сюда. Помнишь, как только мы тогда сунулись в «Зону», обвешанные оружием и оборудованием, вся аппаратура немедленно вышла из строя, а несколько бойцов спецназа от воздействия инфразвука убежали в тайгу? Может, с нашими ребятами в этот раз произошло нечто подобное? Возможно, под воздействием некого излучения они «слетели с катушек» и, разгромив здесь всё в хлам, убежали, куда глаза глядят.
– В таком случае почему мы ничего не почувствовали? – резонно заметил Кузьмин.
– Может быть, потому, что нас в тот момент не было в лагере, и мы не попали под воздействие излучения?
– А может, они спрятались в доме?
– Ты правильно мыслишь, подполковник. Возьми из костра пару горящих палок, которые будут служить нам факелами, и пойдём, посмотрим, что творится внутри этой хибары.
Через несколько минут они с опаской подошли к «мельнице». Просунув факелы в дверной проём и не почувствовав оттуда никакой угрозы, Томилин первым перешагнул порог дома, а за ним последовал Кузьмин. Первое, на что они обратили внимание, переступив порог дома, что там было очень тепло. Дом изнутри казался намного больше, чем он выглядел снаружи. Продвигаясь вдоль стены, они слышали, как гулким эхом отзывается под потолком каждый их шаг, отчего создавалось впечатление, что они идут под сводами огромного зала. Когда наконец они добрались до камина, Кузьмин, шедший впереди, нечаянно оступился и упал. При этом выпавший из его руки факел откатился в сторону, и они увидели лежащего в луже крови Соболева, который не подавал признаков жизни. Бросившись к нему, Владимир закричал:
– Степан, что с тобой? Очнись!
Услышав его голос, Соболев застонал и попытался открыть глаза.
– Надо вынести его наружу, – рассудительно предложил Томилин. – Бери его спереди, а я за ноги, – и они вдвоём бережно вынесли Степана на свежий воздух.
И как только они отошли от «мельницы» на несколько шагов, дверь с невероятной силой захлопнулась…
Дотащив Соболева до поляны, в свете пламени костра они увидели, что у него на затылке зияет глубокая рваная рана, из которой ручьём льётся кровь.
– Володя, беги скорее к моей палатке, там была аптечка, может быть, она ещё цела. Если не найдёшь, тащи сюда всё, что попадётся под руки, нам надо срочно остановить кровотечение.
Пока Кузьмин в потёмках искал заветный сундучок с красным крестом на крышке, Томилин, склонившись над Степаном, шептал:
– Держись, парень, держись… Мы обязательно вытащим тебя отсюда… Ты слушай меня и не отключайся… Сейчас Володя принесёт бинт, и мы тебя перебинтуем, будешь у нас, как новенький… Крепись, крепись, дорогой… Мы ведь, Стёпа, ещё на твоей свадьбе не гуляли… Владимир, скорее!