Операция «Артефакт»

– Стоять! – властно сказал зомби – Добрынин. – Слушайте и не перебивайте. Мы с Фантомом попали в серьёзную переделку, из которой самостоятельно выбраться не можем. Нас захватил в заложники некто Энтони Кроули, возможно, он является агентом иллюминатов или действует от их имени. Мы находимся в банковском хранилище банка Pictet, расположенном возле горнолыжного курорта Корн де Соребуа, в третьем туннеле, в боксе № 316, у нас отключена подача воздуха, а того, который остался, нам хватит не больше чем на три часа.

Почему мы оказались здесь и что мы тут делаем, это отдельная история, и речь сейчас идёт не об этом. Скажу лишь одно, что всё случившееся с нами имеет самое непосредственно отношение к нашему расследованию. У нас в руках находятся очень важные документы и дополнительные артефакты, без которых Копьё Судьбы не сможет проявить себя в полную силу, поэтому очень важно, чтобы эта информация дошла до вас.

Также ставлю вас в известность, что по информации, полученной от Фантома, в наших рядах действует глубоко законспирированный крот, который сливает всю информацию по нашему расследованию на Запад. Именно он был инициатором нападения на нас в кафе, и поэтому мне надо было исчезнуть. Сообщите об этом разговоре Субботину, пусть примет безотлагательные меры по поиску предателя. Виктор, назначаю тебя старшим вместо себя.

А сейчас положите передо мной лист бумаги и вложите в мою правую руку ручку, я нарисую найденные нами письмена…

После того, как написание иероглифов было закончено, Добрынин замолчал, конвульсивно дёрнулся, его веки закрылись, и он плавно завалился на бок. Пока Виктор просыпался и приходил в себя, Кузьмин с Соболевым продолжали стоять в оцепенении.

– Как я здесь оказался? – проговорил миролюбиво Виктор, сонно оглядываясь по сторонам. – Это вы меня сюда притащили? Вспомнили студенческие годы?

– Ты что, ничего не помнишь? – удивлённо поинтересовался Степан.

– А что я, по-твоему, должен был помнить? Я вчера лёг, как порядочный человек, в свою постель, а проснулся у тебя в кубрике, да ещё на полу. Это я у вас должен спрашивать, что вы со мной сделали.

– Ты что, не помнишь, как ты сам пришёл сюда и разбудил меня среди ночи? – не сдавался Соболев.

– Я?

– Да, ты!

– Нет! – озадаченно ответил Виктор, думая по-прежнему, что его разыгрывают. – Это исключено. Я же, в конце концов, не лунатик какой-то, чтобы ходить по ночам.

– В таком случае, Степан, надо ему немедленно всё рассказать, – вмешался в разговор Кузьмин. – Когда он будет знать, что здесь произошло минуту назад, я надеюсь, он изменит своё мнение относительно нашего поведения?

– Да, ты, наверное, прав, – согласился Степан, не сводя глаз с поднимающегося с пола Добрынина. – Только давайте сделаем это в другом месте, а то мне здесь как-то не по себе.

15 октября 2013 года, секретный бункер 13 Управления ФСБ, 03 часа 11 минут.

Через пятнадцать минут, сидя за круглым столом в кают-компании, Соболев заканчивал рассказывать Добрынину о происшествии сегодняшней ночи:

– И когда ты сказал, что поручаешь Кузьмину довести начатое дело до конца, мне стало поистине жутковато. Откровенно говоря, я до сих пор не знаю, как реагировать на эту чертовщину и можно ли считать случившееся полноценным контактом с Томилиным? Мог ли Бурмистров, пускай даже теоретически, организовать этот трюк, находясь за несколько тысяч километров от нас? Лично у меня ответа на данный вопрос нет! Может быть, ты, Виктор, со своими познаниями в чёрной магии сможешь дать оценку произошедшему?

– Ты закончил? – Добрынин пристально посмотрел в глаза Соболеву.

– Да!

– В таком случае я для начала хочу спросить вас обоих, вы что, помирились? Ты ведь, Стёпа, два дня назад божился и в грудь кулаком стучал, заявляя, что больше с Кузьминым на одном поле … не будешь. Или я что-то пропустил?

– Ты прав, Виктор, – вмешался Кузьмин. – Прежде чем мы продолжим наш разговор, я бы хотел извиниться перед вами. Я вёл себя, как последняя сволочь. Моё малодушие и «близорукость» сыграли со мной злую шутку. Вы оказались во много раз сильнее и крепче меня, показали высокую выдержку и принципиальность в эти непростые для нас дни. Прости меня, Степан, за то, что я по-скотски повёл себя тогда за обедом, наговорил в твой адрес всяких гадостей, и ты, Виктор, прости за то, что я оттолкнул тебя, когда ты встал на защиту Степана. Я был тысячу раз неправ.

– Хорошо, мы услышали тебя, – ответил за обоих Добрынин, – но пусть это послужит тебе хорошим уроком на всю оставшуюся жизнь, а сейчас пожмите друг другу руки и давайте заниматься спасением генерала. Так что, майор, бери бразды правления группы в свои руки и начинай выстраивать план наших дальнейших действий.

– Спасибо, друзья! Я…

– Всё, заканчивай самобичевание. Времени у нас и так почти не осталось, – оборвал его Степан.

– Хорошо, – продолжил Кузьмин, – в таком случае мне бы хотелось услышать мнение Виктора. Мог ли Бурмистров всё это организовать?

– Мог! – не задумываясь, ответил Добрынин. – И знаете, почему? Потому что мы имеем дело с индивидуумом, который вообще не вписывается в картину нашего мира. Об этом можно долго говорить, но давайте не будем терять время на ненужные дискуссии.

– В таком случае почему он позволил себя заманить в западню, если он такой всевидящий и всезнающий? А может, это подстава или засада? – скептически вставил Степан.

– Не исключаю, что и такое может быть, однако не нам это решать, – оборвал его Кузьмин, к которому вернулось самообладание. – Он просил нас сообщить об этом Субботину, и нам надо выполнить его поручение во что бы то ни стало. Только, коллеги, я, честно говоря, не знаю, как это сделать. На дворе глубокая ночь, у нас отключена связь, а охранники до прихода на работу Субботина или Славина никому звонить не будут.

– У меня есть идея! – оживился Степан. – Я тут как-то на досуге подумал…

– А если короче, – с нетерпением перебил Добрынин.

– Если короче, – обижено продолжил Соболев, – то нам надо организовать пожар. Вон, видите, у меня над головой датчик пожарной сигнализации? Если мы поднесём к нему зажжённую спичку, он сработает и выдаст на пульт охранной сигнализации сигнал о пожаре. Наши охранники в такой ситуации должны будут удостовериться в том, что здесь происходит. А удостовериться они могут только одним способом – включить камеры видеонаблюдения. А мы тут им подсунем плакат, на котором напишем крупными буквами, что нам надо срочно позвонить Субботину, и о том, что у нас был контакт с Томилиным. Если охранники сообщат об этом генералу или Славину, то будьте уверены, что кто-нибудь из них непременно примчится сюда.

– А если сработает автоматическая система пожаротушения, и охранники не будут смотреть на мониторы? Тогда что? – скептически заметил Добрынин.

– В любом случае сюда примчится спасательный отряд ФСБ, и мы получим доступ к телефону. А там, если хотите, я сам позвоню хоть Субботину, хоть самому Директору, и всё объясню им, – закончил свою мысль Степан.

Владимир с Виктором молча переглянулись и в знак согласия протянули Соболеву руки для рукопожатия.

Ночной телефонный звонок бесцеремонно разбудил недавно заснувшего Субботина, который накануне допоздна работал в своём домашнем кабинете. Не открывая глаз, Геннадий Николаевич нащупал на прикроватной тумбочке телефонную трубку, приложил её к уху и, стараясь не разбудить жену, негромко произнёс:

– Субботин у телефона.

– Товарищ генерал, докладывает помощник дежурного по оперативному центру ФСБ, полковник Тихомиров. Пять минут назад с вашего объекта поступило срочное донесение: «Пациенты» нуждаются в срочном медосмотре».