Жажда

– Травматологическое отделение «Уллевола»! – прокричал молодой светловолосый полицейский с заднего сиденья, где он сидел, держа на коленях голову Трульса Бернтсена. Оба они пропитались кровью раненого. – Полный газ, врубай сирену!

Олег уже почти отпустил сцепление, как распахнулась задняя дверь.

– Подвинься, Андерс! – Это был Стеффенс. Он втиснулся в салон, заставив молодого полицейского отодвинуться на противоположный край сиденья. – Поднимите его ноги! – рявкнул Стеффенс, который теперь поддерживал голову Бернтсена. – Чтобы у него…

– Кровь поступала к сердцу и мозгу, – сказал Андерс.

Олег отпустил сцепление, и они вылетели с парковки на улицу между заворачивающим трамваем и сигналящим такси.

– Как ситуация, Андерс?

– Сам проверь, – фыркнул Андерс. – Без сознания, пульс слабый, но дышит. Помоги мне перевернуть его.

Олег бросил взгляд в зеркало и увидел, что они перевернули Трульса Бернтсена на бок и разорвали рубашку. Олег снова сосредоточился на дороге, воспользовался сиреной, чтобы пролетел перед грузовиком, нажал на газ и проехал на красный сигнал светофора.

– О черт! – простонал Андерс.

– Да, рана большая, – сказал Стеффенс. – Пуля увлекла с собой осколки ребер. Он истечет кровью и умрет, не доехав до «Уллевола», если…

– Если?..

Олег услышал, как Стеффенс глубоко вздыхает.

– Если мы не выполним эту работу лучше, чем я сделал в случае с твоей матерью. Приложи ладони с обеих сторон раны – вот так – и прижми их друг к другу. Просто сожми ее как можно лучше, другого способа нет.

– Они скользят.

– Оторви куски от его рубашки и используй их, сцепление будет лучше.

Олег услышал тяжелое дыхание Андерса и снова бросил взгляд в зеркало. Он увидел, что Стеффенс приложил один палец к груди Бернтсена и стал стучать по нему другим пальцем.

– Я перкутирую, но я здесь слишком зажат и не могу приложить ухо, – сказал Стеффенс. – Ты сможешь…

Андерс склонился вперед, не отпуская краев раны, и приложил голову к груди Бернтсена.

– Глухой звук, – сказал он. – Воздуха нет. Ты думаешь?..

– Да, боюсь, это гемоторакс, – сказал отец. – Легкое наполняется кровью и скоро откажет. Олег…

– Я слышу, – ответил Олег, вдавливая в пол педаль газа.

Катрина стояла посреди Университетской площади, прижимая к уху телефон, и смотрела на пустое безоблачное небо. Еще не было видно полицейского вертолета, который она затребовала из Хели в Гардермуэне, приказав следить за дорогой Е6 на подлете к Осло с северной стороны.

– Нет, у нас нет мобильных телефонов, которые можно было бы запеленговать! – прокричала она, чтобы ее было слышно за гулом сирен, доносившихся с разных концов города и смешивающихся друг с другом. – Не зарегистрированы проезды через пункты дорожной оплаты, ничего. Мы перекроем трассы Е-шесть и Е-восемнадцать с южной стороны. Я сообщу сразу, как только у нас что-то будет.

– Хорошо, – ответил Фалькейд на другом конце провода. – Мы в готовности.

Катрина нажала на клавишу отбоя. Телефон зазвонил.

– Полиция Аскера на Е-восемнадать, – сказал голос. – Мы тут остановили грузовик с прицепом и сейчас устанавливаем его поперек дороги перед съездом в Аскер, будем запускать транспорт в шлюз здесь, а выпускать на дорогу у площади с круговым движением. Черная семидесятая модель «амазона» с полосками ралли?

– Да.

– Мы сейчас говорим о наихудшем выборе автомобиля для побега?

– Будем надеяться. Держите меня в курсе.

Трусцой подбежал Бьёрн.

– Олег и главврач везут Бернтсена в «Уллевол», – фыркнул он. – Виллер тоже кинулся с ними.

– Каковы шансы, что он выживет, как думаешь?

– У меня есть только опыт работы с трупами.

– Ладно. Бернтсен был похож на труп?

Бьёрн Хольм пожал плечами:

– У него по-прежнему шла кровь, а это значит, по крайней мере, что она еще не вся вытекла.

– А Ракель?

– Она сидит в актовом зале и разговаривает с женой Бельмана, та в очень плохой форме. Самому Бельману пришлось уйти, чтобы руководить операцией из места, куда стекается информация, как он выразился.

– Стекается? – фыркнула Катрина. – Единственное место, куда стекается информация, находится здесь.

– Я знаю, а теперь успокойся, кругляшка, мы же не хотим, чтобы малыш испытал стресс, правда?

– Господи, Бьёрн! – Катрина стиснула телефон в руке. – Почему ты не мог рассказать мне о планах Харри?

– Потому что я о них не знал.

– Не знал? Кое-что ты должен был знать, раз уж он затребовал группу криминалистов для обследования автомобиля Смита.

– Он не требовал, он блефовал. Точно так же, как и с датировкой ДНК на той водопроводной трубе.

– Что-о?

– Судебно-медицинский эксперт не может определить, когда была оставлена ДНК. Сказанное Харри о том, что они установили, будто ДНК-материал был оставлен Смитом три месяца назад, было чистой воды враньем и блефом.

Катрина уставилась на Бьёрна, сунула руку в сумку, вынула желтую папку, которую отдал ей Харри, и открыла ее. Три листа формата А4. Все чистые.

– Блеф, – сказал Бьёрн. – Чтобы стилометрия дала точный результат, необходим объем текста не менее пяти тысяч знаков. Короткие электронные письма, отправленные Валентину, ничего не расскажут об их авторе.

– У Харри ничего не было, – прошептала Катрина.

– Ни кусочка дерьма, – произнес Бьёрн. – Он рассчитывал на признание.

– Черт его побери! – Катрина прижала телефон ко лбу, не зная точно, чтобы охладить его или согреть. – Но почему он ничего не сказал? Мы могли бы поставить снаружи вооруженных полицейских.

– Потому что он не мог ничего сказать.

Ответ прозвучал из уст Столе Эуне, который пересек площадь и подошел к ним.

– Почему?

– Это просто, – пояснил Столе. – Если бы он проинформировал кого-нибудь в полиции о своих планах, а полиция не вмешалась бы, то произошедшее в актовом зале стало бы де-факто полицейским допросом. Нерегламентированный полицейский допрос, где допрашиваемый не ознакомлен со своими правами, а допрашивающий сознательно лжет и манипулирует. Тогда ничего из сказанного сегодня Смитом нельзя было бы использовать в суде. Но так…

Катрина Братт поморгала, а потом медленно кивнула.

– Но так преподаватель и частное лицо Харри Холе принял участие в защите докторской диссертации, во время которой Смит высказывался по доброй воле в присутствии свидетелей. Ты участвовал в этом, Столе?

Столе Эуне кивнул.

– Харри позвонил мне вчера. Он рассказал мне о косвенных уликах, указывающих на Халлстейна Смита. Но не было прямых доказательств. И у Харри возник план использовать защиту для того, чтобы расставить ловушку для обезьян, а главврача Стеффенса привезти туда в качестве эксперта.

– И что ты ответил?

– Что Халлстейн «Обезьянка» Смит однажды уже попал в такую ловушку и вряд ли сделает это во второй раз.

– Но?..

– Но Харри использовал мои собственные слова против меня, сославшись на постулат Эуне.

– Люди предсказуемы, – сказал Бьёрн. – Они раз за разом совершают одни и те же ошибки.

– Вот именно, – кивнул Эуне. – А Смит, по словам Харри, как-то заявил ему в лифте, что готов променять несколько лет жизни на докторскую степень.

– И конечно, этот идиот угодил в ловушку для обезьян, – простонала Катрина.

– Он соответствует своему прозвищу, да.

– Не Смит, я говорю о Харри.

Эуне кивнул.

– Я пойду в актовый зал. Фру Бельман нужна помощь.

– Я пойду с тобой, чтобы оцепить место преступления, – сказал Бьёрн.

– Место преступления? – спросила Катрина.